Книга Девятый перстень, страница 108 – Елена Леонова

— А фигурки?

— Откопал их на кургане в степи. Думаю, это десятый век.

— Похоже на азиатскую культуру, судя по манере исполнения.

— Верно. Я тоже так подумал. На территории Забайкалья, ещё до монгольских набегов, жило много племён. Их культура в чём-то схожа с азиатами, возможно, потому что впоследствии те, кто пытались завоевать эти племена, переняли часть культуры.

— Очень может быть, — Филипп сел на диван, взяв чашку с чаем в руки.

— А вы, молодой человек, чем занимаетесь? — спросил Мирон, расположившись в кресле.

— Я писатель.

— О! Правда? Как интересно! И в каком жанре пишете?

— Приключенческие романы в основном, но есть и пара исследовательских работ. В прошлом я историк и лингвист.

— Правда? В какой области?

— Месопотамия. Двуречье.

— Аккадский язык?

— Да. Аккадский, шумерский.

— Семитская языковая группа?

— Вы разбираетесь в этой области?

Мирон утвердительно покачал головой.

— Я учился на археолога, но потом бросил.

— Почему?

— Жизнь так сложилась, — грустно произнёс мужчина и вздохнул.

— А сейчас вы чем занимаетесь?

— Да ничем, — Мирон усмехнулся, — в основном просто изучаю местный фольклор.

— И хищением ценных минералов, — послышался голос Саблина.

Краевед резко обернулся, чуть не пролив чай.

— Вы кто? — он встал, ставя чашку на стол.

— Он со мной! — Филипп вытянул руку, маша ею успокаивающим жестом. — Не волнуйтесь! Мы приехали вместе.

— Я смотрю, у вас весь сарай забит полудрагоценными камнями, — следователь прошёл в комнату. — Зачем вам столько? Нелегально продаёте?

— А вам какое дело? — нахмурился Мирон, вставая.

Саблин достал удостоверение майора полиции.

— Мне до всего есть дело.

Краевед глянул на звание Саблина и сел обратно в кресло.

— Я ничего не продаю. Просто нахожу интересные экземпляры и коллекционирую. Ничего противозаконного, — уже более спокойно выговорил Мирон.

— Как ваша фамилия?

— Дубров, — резко произнёс краевед.

— Это Алексей, — представил Филипп следователя, стараясь как можно скорее сгладить напряжённую обстановку. — А это — Мирон, — обратился он к Саблину.

— Что вам надо? — краевед отхлебнул чай. — Зачем вы сюда приехали?

Писатель поёрзал на диване.

— Я бы хотел узнать, над чем работала мама. Как я понял, она приезжала сюда вместе со своим коллегой-журналистом и общалась с вами.

— Да, верно.

— У неё был какой-то сюжет? О чём она писала статью, знаете?

— Знаю. Но почему этим интересуется полиция?

— А, нет-нет. Мы здесь не за выяснением полицейских дел, — поспешил заверить собеседника Филипп, хотя это было не совсем правдой. — Алексей мой друг.

— Суровый у вас друг, — Мирон посмотрел на Саблина из-под густых седых бровей.

— Профессия обязывает, — откликнулся следователь, не поворачиваясь и разглядывая минералы на комоде.

— Так, о чём сюжет статьи журналистов, которые сюда приезжали?

— О монголах.

— Но почему о них? Разве в этом регионе есть какие-то следы пребывания этих племён?

Мирон допил чай и откинулся на спинку кресла. Его лицо было загорелым, широким и скуластым. Глаза серого цвета смотрели как будто с прищуром, но дружелюбно, и в них Филипп уловил что-то похожее на тоску, давнюю грусть, словно какое-то событие в прошлом до сих пор тяготило и печалило краеведа.

— Вы так и будете маячить? — спросил Мирон Саблина, не глядя на следователя. — Садитесь. Хотите чаю?