Книга Костяной шар, страница 81 – Елена Леонова

Внутри магазина оказались ещё и сувениры: магнитики с изображением оазиса, фигурки верблюдов, платки, солнечные очки и веера. Из глубины помещения с низким потолком вышел немолодой мужчина в длинной просторной одежде.

— Давай, — шепнул Але Смирнов.

Девушка замялась на мгновенье, а затем быстро произнесла фразу на языке, который показался Филиппу китайским.

Хозяин магазина склонил голову набок, внимательно глядя на вошедших, но по его лицу стало очевидно, что он не понял сказанное Алей.

— Похоже, ты не попала с диалектом.

— Да. Значит, на путунхуа здесь не говорят.

— Путунхуа?

— Мандаринский диалект. Самый распространённый.

Аля произнесла ещё что-то, по звучанию вновь похожее на китайский, но мужчина на этот раз покачал головой, ответив двумя короткими предложениями.

Девушка улыбнулась, начав с ним диалог. Продавец охотно отвечал, кивал и размахивал руками в процессе беседы. Смирнов терпеливо ждал, наблюдая за происходящим.

Наконец мужчина развернулся и скрылся в лавке.

— Ну?

— Я ему сказала, что мы туристы и хотим посмотреть древний город в пустыне, якобы мы о нём читали и всё такое. И нам нужен проводник до развалин. Он объяснил, что местные никогда туда не ходят, боятся всяких легенд и проклятий, поэтому проводника нам найти будет сложно. Но знает одного человека, живущего здесь не так давно, короче, тот вроде ходил в Хара-Хото. Возможно, сможет помочь.

— Ну супер! А куда он пошёл?

— Даст нам записку, чтобы тот человек помог нам.

— А на каком языке ты в итоге с ним говорила?

— Это эдзин-торгутский диалект. Ойратский язык, характерный для жителей Внутренней Монголии в пустыне Алашань.

— Ничего себе. Круто, — с одобрением произнёс Филипп.

— Ойратский — один из монгольских языков, распространённых в Монголии, Китае и России.

— России?

— Да. На нём общаются некоторые в Калмыкии.

— Ну надо же!

Вернулся хозяин лавки, протягивая Але бумажку, исписанную иероглифами.

Девушка поблагодарила мужчину, и они с писателем вышли на улицу.

— А куда идти, он сообщил?

— Да, к озеру.

— Пошли.

Нужный дом оказался буквально в паре сотен метров, так как оазис по площади был небольшим, и по дороге Филипп и Аля помахали Яне, ожидавшей Мирона недалеко от колодца.

Начинало темнеть, и небо у горизонта, где оно вдалеке сливалось с дюнами, окрасилось в сочные багровые тона. Почувствовался лёгкий прохладный ветерок, и Смирнов пожалел, что не захватил ветровку.

На стук в деревянную дверь появился мужчина, и писатель слегка замешкался, увидев перед собой буддийского монаха. Одетый в традиционную для буддистов одежду: кашая шафранового цвета, состоящую из уттарасанги, длинной рясы, самгхати, мантии и антарвасы, подрясника, монах был невысокого роста, лысый, на вид молод, с приятным открытым лицом азиатской расы. Он поклонился гостям, приглашая их зайти внутрь.

В доме просматривалась одна небольшая комната со столом, длинными деревянными скамьями по обе его стороны и тумбой, на которой стояли чашки, пиалы и бутыль с водой. Виднелась дверь, видимо, в помещение для сна. На столе мерцали зажжённые свечи, а в воздухе ощущались благовония.

Аля произнесла несколько слов на ойратском и протянула записку от продавца в лавке, но монах проигнорировал, молча сев на скамью.