Книга Тёмный Лотос, страница 57 – Елена Леонова

— Нет, не знал.

Монах улыбнулся:

— В Индии много сортов разного чая. Вот, например, «Дарджилинг». Он является самым дорогим в мире, и найти такой в свободной продаже практически невозможно, так как он производится небольшими партиями и продаётся с аукционов.

— Серьёзно? – удивился Филипп, вспоминая пакетики с таким же названием. – Я, кажется, пробовал.

— Сомневаюсь, – покачал головой монах, – если кто-либо пытается продать чай под таким названием с указанием, что это «Дарджилинг» без примесей, то, скорее всего, это мошенник. Большая часть «Дарджилингов», попадающих в Европу, всего лишь купажи с меньшей долей знаменитого чая. Дарджилинг относится к дневным сортам.

Писатель взял чайник и налил напиток в чашку. Аромат наполнил комнату запахом свежих листьев.

— Добавь теперь молоко и несколько ложек коричневого сахара, – порекомендовал Вари.

Филипп поморщился, представляя, как должно быть сладко.

— А теперь добавь в чай вон из той баночки.

— Что это?

— Это кардамон, – монах указал на одну из баночек, – это имбирь, чёрный перец и корица.

— А, – закивал Филипп, – это будет масала?!

— Верно. Индийский чай со специями. Ты пробовал?

— Нет, только слышал.

— Тебе понравится. Чай должен быть непременно чёрный, а молоко – цельным. Специи могут использоваться любые, но главное – не переборщить. И обязательно много сахара. А теперь хорошо перемешай напиток и начни переливать чай из чашки в чашку с большой высоты, пока не появится обильная пена.

Писатель последовал указаниям Вари.

— Вот так, правильно, да, – комментировал с улыбкой монах действия Филиппа.

— Спасибо. – Писатель глотнул. Напиток был специфическим, но вкусным, совершенно не приторным и немного пряным. – Необычно!

— Да, этот напиток не все любят, но индусы пьют в большом количестве, а у каждой семьи есть свой особенный рецепт.

Смирнов допил чай и вернулся к тексту.

Дальше работа шла значительно медленнее.

Многие обороты были незнакомы Филиппу, преимущественно из-за устаревшего диалекта.

Писателю пришлось вспомнить всё, чему его когда-то учили. Нахмурив лоб, с выступившими каплями пота на висках от жары и пересохшими губами, Филипп был похож на одержимого фанатика.

— Ну? – не выдержал Вари по истечении пары часов.

— Почти готово.

— Что-то стало понятно?

— Лично мне пока нет.

Он закончил с последними фразами.

— Ну, вот. – Писатель показал перевод монаху.

— Прочти, – Вари закрыл глаза, приготовившись слушать.

— Я приветствую Вечного, – начал Филипп, – пребывающего на небесах, Великого мудреца, почитаемого Единого бога, Трехглазого. Я ищу Твоего прибежища, откуда возник мир и куда вернётся в конце времён. Весь этот мир пронизан тобой. Я приветствую Тебя, Пашупати, блистающего сиянием вечности, которая является твоей формой. Чистый, наделённый тысячью ног и глаз и голов тысяч форм и пребывающий за пределами Тьмы.

Монах открыл глаза и посмотрел на Филиппа.

— Замечательно!

Вари восхищённо смотрел на текст.

— Спасибо, – кивнул писатель.

— Ты уверен в переводе?

— В общем, да.

— Нет, не подумай, что я сомневаюсь в тебе, и совсем не хочу обидеть, прости, просто…

— Я понимаю, не надо извиняться. Перевод точен. По крайней мере, трактовки однозначные.

— Спасибо, – бормотал Вари, – теперь я понимаю.