Книга Красный Нарцисс, страница 32 – Елена Леонова

Писатель выругался.

— Немедленно возвращайся в Москву. Будь осторожен. Я пока не пойму, насколько всё серьёзно, но это точно ненормально! И пожалуйста, привези конверт, который мы нашли на даче, завтра утром в участок.

— Хорошо, — ответил Филипп, стараясь сохранить спокойствие. — Я выезжаю прямо сейчас.

— Напиши мне, как будешь в городе.

— Конечно.

Смирнов отключил телефон и огляделся. Тишина дачи теперь казалась ему зловещей. Древние свитки, ещё минуту назад занимавшие всё его внимание, вдруг стали чем-то далёким и неважным. В голове пульсировали вопросы: что означают эти красные конверты и детские считалочки? Кто их оставил? И зачем?

Писатель быстро собрал вещи, упаковав копии рукописей и материалы перевода, чувствуя, как волнение сковывает его движения. Он понимал: возможно, происходит что-то опасное, иначе Саблин не позвонил бы ему, а значит, нужно скорее вернуться в Москву.

Майор не спал всю ночь. В его голове крутились мысли о странных красных конвертах, которые будто преследовали его. Один из них он нашёл на даче друга, а второй — прямо под дверью своей квартиры.

Внутри каждого конверта находились записки с детскими стишками. Они были простыми и наивными, но в них, похоже, таился какой-то скрытый смысл, и его Саблин не мог разгадать. Почему именно эти стихи? И кто их прислал? Вопросы терзали его, не давая покоя.

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь тяжёлые снежные тучи, следователь собрался на работу. Он оделся, но мысли о конвертах продолжали буравить сознание. По пути в участок попытался сосредоточиться на делах об убийстве бездомного и дворника, но каждый раз, когда хоть на секунду переставал анализировать недавние преступления, перед глазами возникали навязчивые образы: красные конверты и четверостишья.

Прибыв в отделение, Саблин зашёл в свой кабинет и сел за стол. Он надел одноразовые перчатки, вытащил конверт из пакета и достал из него записку. Снова прочитал текст. Стишки казались простыми, но в них прослеживалась какая-то загадка.

«Кто-то играет с нами», — подумал он, и эта мысль лишь усилила тревогу.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Филипп. Выглядел он озабоченно, русые, чуть вьющиеся волосы были в беспорядке, взгляд напряжён. В руках писатель держал красный конверт.

— Привет. Не могу поверить, что появился второй!

— Привет, — Саблин встал из-за стола. — Да. Вот, посмотри, — держа послание, он показал Смирнову текст.

— Что это, чёрт возьми? — пробормотал Филипп, доставая первую записку из конверта.

Саблин забрал её у Смирнова и положил на стол рядом с посланием, которое обнаружил у себя под дверью.

«Сели мошки на варенье,

Вот и всё стихотворенье.

Нет, постой, тут не затишье—

Жди ещё четверостишье!

Зацепившись хвостиком,

Коза свалилась с мостика.

Сложно вам со мной играть.

Когда правил не понять».

Писатель склонился над столом, рассматривая листки.

— Очевидно, вторая записка — это как раз то самое обещанное четверостишье из первого конверта, — сказал он.

— Да, — кивнул Саблин. — Но меня больше напрягают последние строки: «Сложно вам со мной играть. Когда правил не понять».

— Кто-то затеял игру. Но какую? И с кем?

— С нами, судя по всему. А вот что за правила? Хм. И почему неизвестный решил, будто нам их не понять?