Книга Красный Нарцисс, страница 62 – Елена Леонова

В голосе Феранси послышался интерес.

Смирнов глубоко вздохнул.

— Я перевёл часть текста, но… по правде сказать, слегка запутался. Слишком много несостыковок и вопросов без ответов. В свитках идёт речь о Набатейском царстве, исходе древнего народа из Египта и гробнице Каср аль-Фарид. Но я не вижу, как это соотносится между собой.

В трубке повисла тишина. Писатель уже начал опасаться, что связь прервалась, но затем Феранси произнёс:

— Эти свитки лишь фрагмент огромной, почти утраченной истории. Я и сам не до конца понимаю сути.

Смирнов почувствовал разочарование. Он надеялся на готовый ответ, на ключ к разгадке, а получил лишь подтверждение собственных сомнений.

— Но, — продолжил профессор, — я поделюсь с вами своими соображениями. То, что вы называете несостыковками, скорее всего, является ключом к пониманию. Подумайте вот о чём: набатеи были народом-перевозчиком, посредниками между разными культурами и цивилизациями. Они не создавали свою религию, а скорее адаптировали и переосмысливали чужие верования. Возможно, в этих свитках мы видим не прямую связь, а набатейскую интерпретацию событий, относящихся к древнему Египту.

Джулио замолчал, давая Смирнову время обдумать его слова.

— Интерпретацию? То есть они могли видеть в исходе нечто иное, чем описанное в Библии?

— Именно. И эта гробница… Она, вероятно, связана не с самим исходом, а с набатейским представлением его последствий. С тем, как они видели роль иудеев в истории, с их местом в мире.

Смирнов вновь потёр переносицу. Слова Феранси открывали новые горизонты, но и добавляли ещё больше вопросов.

— Профессор, а что вы знаете об этой гробнице? В свитках о ней говорится очень мало, лишь упоминается, она находится где-то в Аравийской пустыне и была не достроена.

— Об этой гробнице мне известно немного, как и всему миру, — ответил Феранси. — Её построили для последнего царя Набатеи, но он умер, а усыпальница так и осталась стоять в пустыне, незаконченная. Есть много легенд о ней, а фактов мало. Набатеи не оставили после себя почти никаких письменных текстов. Только отдельные записи на скалах в своих городах.

Смирнов почувствовал, как в нём разгорается азарт исследователя. Легенда или реальность, миф или подтверждённый факт — он должен докопаться до истины.

— Джулио, спасибо вам огромное. Вы дали мне пищу для размышлений. Я продолжу работу над свитками, учитывая ваши соображения.

— Удачи вам. Уверен, вы в скором времени разберётесь, что к чему, — ответил Феранси. — И помните, история — это не набор фактов, а сложная, многогранная картина, которую мы пытаемся собрать по кусочкам.

Смирнов попрощался с профессором и положил телефон на стол.

Слова Феранси посеяли зерно сомнения, но и дали надежду на то, что он сможет постичь смысл набатейских свитков. Филипп снова взглянул на текст, на Библию, казавшуюся теперь не просто книгой, а ключом к давно забытой истории.

В кабинете было темно и тихо. Тусклый свет настольной лампы выхватывал из полумрака мрачное и серьёзное лицо следователя.

Он курил, откинувшись на спинку кресла, и невидящим взглядом смотрел в потолок. Но там, в этой серой, потрескавшейся поверхности, майор видел лица жертв, которых не смог… не успел спасти.

Бессилие и гнетущее чувство вины охватывали Саблина всё сильнее. Никаких зацепок, как и подозреваемых. Шульц больше не звонил. Максимова и Синицын весь день искали врачей и ветеринаров, живущих или работающих в районе, но тщетно. Никого, подходящего под типаж убийцы, найти не удалось.