Онлайн книга «Роковой саквояж»
|
Тихо, чтобы ненароком не разбудить, Троицкий прошел мимо и тем же мудреным путем выбрался из театра. Замерев у дверной щели, подождал, когда господа террористы соберутся уходить, и со всяческими предосторожностями двинулся за ними. Проснувшись, Грушка сразу поняла, что рядом никого нет. Только под головой смятая тужурка. Потертая и довольно бедная, а теперь еще и рваная. Не беда. Она спрячет ее под кроватью, а потом улучит момент, чтобы постирать и зашить. Только бы Господь дозволил еще раз встретиться. Хотя бы для того, чтобы вещь вернуть. На большее она не рассчитывала. Вздохнув, Грушка спрятала тужурку под одеждой, достала из кармана платок, привычным жестом покрыла им голову и побрела к выходу. О том, что идет на поругание и наказание, она даже не вспомнила. Есть беды пострашней. Господа террористы Господа террористы Они были осторожны, постоянно «проверялись» и страховали друг друга. Его, впрочем, не заметили. Пока тенью двигался следом, успел разглядеть. Из троих двое следили за ним раньше. Следовательно, узнают, представляться не придется. Отлично. Одной докукой меньше. Конечной точкой был домик в конце Марьинской улицы, берущей начало от Сусанинской площади. Он был спрятан за домами и с дороги не виден, но Троицкий все равно был поражен наглостью заговорщиков. Обычно эти господа селятся подальше от властей, на окраинах, в рабочих районах, а эти — прямо под носом! В дом все трое зашли с центрального входа. Троицкий, дождавшись, когда за ними закроется дверь, подошел и заглянул в окно. В комнате кроме вошедших было еще двое: тщедушный мужчина гораздо старше тех троих и мальчик лет семи. А мальца зачем втянули? Неужели не жаль? Он ту же вспомнил о третьем пропавшем пассажире «Пушкина». Не этот ли мальчик изображал внука Гай-Гайцовской? Если да, то все сходится. Выходит, обмишурились вы, господа, почище его самого давеча. Остались без Амалии и без денег. Его след тоже потеряли, бедолаги. Что ж, придется оказать сироткам посильную помощь. Так сказать, явить миру настоящего борца с царским гнетом! Захар двинулся к крыльцу, запнулся и, согнувшись, закашлялся. В доме мгновенно стало тихо, а через минуту вышел тот тщедушный. — Чего надо? — оглядевшись, поинтересовался он и, присмотревшись, добавил: — Тут больница недалеко. Туда ступай. — Не могу я в больницу, — сгибаясь и морщась от боли, просипел Троицкий. — Они в полицию сообщат. — А что тебе полиция? Украл чего? — Господь с тобою, любезный. Разве я на вора похож? — Похож, не похож! Ступай, откуда пришел! — Воды хоть принеси! — Здесь тебе не богадельня! — Побойся Бога! — Проваливай, говорю! Разозлившись, мужчина шагнул с крыльца, замахиваясь. — Богдан! — окликнули его, и на свет вышел один из тех троих. Взглянул и… Узнал, по фраппированной физиономии догадался Захар. Удивлялся, впрочем, тот недолго. Негромко свистнул, и на крыльцо высыпали все до единого обитатели домишка. Их оказалось больше: семеро и мальчик. Были среди них и те, которых Захар отделал в темном переулке. Жаль, мало помял. Стало бы на несколько террористов меньше. Несколько мгновений длилось изумление — словно привидение узрели, — а потом на него набросились вшестером, скрутили и потащили внутрь. Бить по недавним ранам не стали, а жаль, потому что Троицкий готовился впасть в бессознательное состояние и выгадать время для выбора наиболее эффективной линии поведения. |