Книга Роковой саквояж, страница 56 – Елена Дорош

Или передал, только прочесть ее некому. Тут бы Дмитрий пригодился, но связаться с ним невозможно. Как бы пылкий юноша не натворил бед. Не дай бог, кинется искать пропавшего, перебаламутит всех! Нет, Шипов не так наивен, как кажется. И вообще! Стоит наконец больше доверять людям! Взять хоть послушницу Грушу. Душевная девчонка! И не боится ничего, даром что в монастыре воспитывается. Жаль, так и не успел хорошенько расспросить, как она там очутилась, какого роду-племени. Кажется, грамотная, возможно, училась в гимназии, и у нее явная тяга к медицине! Помочь бы ей, да вряд ли получится. Он в Костроме всего на несколько дней и, как говорится, бегом обратно. Как она там, кстати? Вот ведь докука тоже! Бедовая девка! Как бы чего не учудила!

Мысли о Грушке окончательно отвлекли его от предстоящей операции. Спохватился Троицкий, только услышав, что в доме стало оживленно и шумно.

Поднявшись, он растолкал Илью. Тот, проснувшись, долго не мог сообразить, кто да что, а поняв, сделал грозный вид и, махнув пистолетом, приказал сидеть смирно и ждать распоряжений.

«И эти люди собираются совершить грандиозный теракт», — подумал Захар, послушно усаживаясь на топчан.

Остальные обитатели дома, впрочем, выглядели собранными и решительными.

Захар спросил кофе и удивился, что его просьбу выполнили. На столе появились хлеб, масло, грубо порезанная колбаса и овсяная каша на воде.

Готовкой занимался Силантий, кучерявый парень, похожий на бычка, только кольца в носу не хватало. К тому же он был глухой — от рождения или в результате несчастного случая, Захар так и не понял, — и эта особенность придавала его лицу туповатое выражение. Стряпать у Силантия получалось из рук вон плохо, и вообще, все указывало на то, что господа революционеры обжиться в доме не успели, да и не собираются. Долго им оставаться тут нельзя.

Решив, что такую еду он заслужил, Захар, не стесняясь, заправился — даже тарелку каши умял — и предложил выдвинуться в город, чтобы он мог показать людей Лошадника. Оказалось, Савва не терял времени даром и успел продумать, как и кто будет передвигаться.

По ходу разговора выяснилось, что присутствующие представляют радикальное крыло эсеров. «Счастье, что не анархистов, — подумал Троицкий. — Те совсем безбашенные!»

С принципами революционеров тоже все быстро стало очевидным.

— Еще один смелый теракт, еще натиск, и прекратятся кровавые оргии самодержавия, расчистится путь к созданию новой России! — как на митинге, вещал Савва. — Наше насилие — лишь реакция на насилие, узаконенное государством!

Говорил он убедительно, слушали его с воодушевлением, и было очевидно, что поколебать их уверенность не удалось бы и Спасителю.

Захар и не собирался, думая о том, что последний успешный теракт произошел два года назад, когда в Киеве был убит Петр Аркадьевич Столыпин, человек, которого Троицкий уважал безмерно. Преступника повесили, но подлинные мотивы его остались туманными. По одной из версий Богров действовал как революционер, по другой — выполнял поручения тех, кому Столыпин мешал разваливать Россию.

С тех пор громких терактов не случалось, но вовсе не потому, что власти сделали выводы. Напротив, иногда казалось, что никаких мер вообще не предпринято, и все дело в самих революционерах, отказавшихся от бессмысленных акций.