Книга Роковой саквояж, страница 87 – Елена Дорош

Некурящий Стрелецкий не сразу понял, что за штука и, покрутив в руке, сунул ее в карман на груди сюртука. Потом рассмотрит получше.

Был только один шанс из тысячи, что Стрелецкий не знал о «футлярчиках», но это оказался именно он.

Послышались голоса, и Стрелецкий, торопливо поднявшись, пошел к выходу.

Он успел лишь взяться рукой за поручень сходен, перекинутых с импровизированной старинной ладьи на берег.

Взрыв был не очень сильным. Разметало только сами сходни и часть пристани. Человека же подбросило и перекинуло за борт.

Прибежавшие через несколько мгновений служащие никого не увидели и не поняли, что случилось и где пострадавшие. Вода темнела, волны все так же бились о борт.

Явился городовой, вызвали полицию. Те осмотрели все вокруг, но водолазов вызывать не стали. Решили, что кто-то метнул бомбу с берега, думая испортить дебаркадер. Доложили полицмейстеру, тот велел утром обшарить дно.

Так и сделали, но безрезультатно.

Если что и было, вода за ночь утащила это на глубину.

О странном происшествии Троицкий, как и все, узнал из газет.

Об исчезновении Стрелецкого, разумеется, в прессе не сообщалось, и никому в голову не пришло связать эти два события.

Обнаружив пропажу подчиненного, градоначальник сначала долго ругался на остолопов и трутней в его аппарате, а потом приказал разыскать чересчур жовиального подчиненного, хоть бы пришлось вытаскивать его из борделя.

Стрелецкого искали, но не нашли.

— Как в воду канул, — развел руками полицмейстер.

Казначей

Дмитрию повезло. Ранним утром от костромской пристани отправлялся «Крылов» — мощный пароход бельгийского производства общества «Самолет», развивавший скорость двадцать два километра в час и планирующий сделать по пути лишь две остановки — в Плёсе и Кинешме.

Это позволяло оказаться в Нижнем Новгороде уже утром следующего дня.

Дмитрий восхищался своим старшим другом настолько, что был готов на любые жертвы: не есть и даже не спать в дороге. Если бы было возможно, он бы побежал впереди парохода.

В Нижнем жила дальняя родственница с матушкиной стороны, и Дмитрий решил, что поселиться у нее будет самым разумным, однако не учел некоторых нюансов. Желая поскорее приступить к выполнению задания, он, прибыв на место, сообщил, что есть отказывается, но вскоре горько об этом пожалел. Пожилая родственница, конечно же, решила, что мальчик в дороге простудился, и навалилась на него с такой силой, какой трудно было ожидать от хрупкого создания шестидесяти лет. Слуги и приживалки разом кинулись его спасать и в результате победили, уложив накормленного и напичканного лекарствами Дмитрия в постель.

Днем ему все же удалось вырваться и доставить данное батюшкой рекомендательное письмо известному нижегородскому адвокату Сипягину. Именно от него Дмитрий надеялся получить первоначальные сведения об интересующих его лицах.

Если господин Сипягин и был удивлен расспросами, то никак этого не проявил, однако почти ничего не сказал.

— Видите ли, молодой человек, я являюсь душеприказчиком этих господ, посему, даже желая откликнуться на просьбу вашего батюшки, многого сделать для вас не смогу. Однако есть один человек…

— О, ради бога, познакомьте меня с ним!

— Это несложно, но на все нужно время. Ваша горячность может его насторожить, и вместо ожидаемых сведений вы получите лишь уклончивые ответы. Хотя господин Вайнберг весьма склонен к общению и разговорчив, порой даже слишком, но, чтобы узнать нужное, его следует умело направлять.