Книга Роковой саквояж, страница 95 – Елена Дорош

Ответить ребенок не успел.

Подняв глаза, Троицкий увидел перед собой Богдана. Правая рука была засунута в карман.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и Захар понял: стрелять Богдан не станет.

Троицкий сделал шаг вперед и тихо сказал в самое ухо:

— Я могу помочь. Скажи, чтобы пошел со мной.

Богдан молчал так долго, что казалось, нервы сдадут у обоих, а потом нагнулся к малышу и, погладив по голове, сказал:

— Иди с батюшкой, Тимоша. Он не обидит.

Мальчик доверчиво глянул на Троицкого и протянул руку.

Шагая прочь, Захар чувствовал спиной взгляд Богдана. То ли ненавидящий, то ли благодарный.

Через час он передал мальчика Грушке.

— Вот тебе докука. Воспитанник твой отныне. Зовут Тимофей, а по батюшке… Богданович. Отмой его хорошенько и осмотри. Вечером доложишь о его здоровье, поняла?

Ошарашенная Грушка, тараща на мальца глаза, молча кивнула.

— То-то же, — удовлетворенно констатировал отец Антоний.

Теперь не будет у нее времени за ним шпионить.

Днем того же дня взяли двоих: Силантия и Илью. Вечером с оружием в кармане — еще одного из группы.

Агенты с описанием террористов в кармане были во всех людных и не очень местах, полиция обшаривала подозрительные дома, жандармы заблокировали выезды.

В часовне на берегу Святого озера в трех верстах от Костромы уездная стража заметила подозрительного человека. Им оказался Богдан.

Сдаваться он не захотел, начал отстреливаться и был убит выстрелом из охотничьего ружья исправником Сидоровым.

Той же ночью в деревне Святое, что находится рядом с озером, сгорел дом. Причины пожара так и не выяснили, но местные утверждали, будто слышали сильный взрыв. Приехали пожарные, похвалили деревенских, что смогли потушить пожар своими силами, и вынесли из-под обломков дома тела двух мужчин.

Все эти новости Троицкий узнавал лично от полицмейстера, которому Маклаков, уезжая в Ярославль встречать императора, приказал докладывать обо всем его доверенному лицу.

За сутки до приезда августейшего семейства и двора судьба шестерых террористов была известна, но Савву найти так и не смогли.

Полицмейстер твердил, что тот давно сбежал из города, но Троицкий был уверен: Савва не бросит начатое.

— На что он надеется? — вопрошал полицмейстер, вытирая потную лысину. — Фанатики — самые бессмысленные божьи создания!

— Отнюдь. Фанатизм двигает миром, — задумчиво отвечал Троицкий, чувствуя, что его тревога растет.

Все это время он ночевал у Шиповых, полагая, что его пребывание в семействе Михиных крайне опасно для этих людей. По той же причине он не навещал Грушку. Впрочем, ни о ней, ни о ее подопечных он не беспокоился. Девчонка справилась бы и с более сложными случаями.

Не собирался он оставаться и в доме Дмитрия, но тот настоял.

— Захар Ильич, поверьте, вы только хуже сделаете, если уйдете. Я начну волноваться, еще выкину коленца какие-нибудь. Вы же этого не хотите?

Коленцев Дмитрия Троицкий определенно не хотел, тем более, что остальные Шиповы отправились навестить родных в Москву и вернуться обещали только после отбытия императора и свиты.

Вдвоем с Дмитрием они коротали тревожные ночи, придумывая, что предпринять для поисков Саввы, и не находя решения.

Троицкому казалось, что местоположение Саввы могут знать его сподвижники, но допросы ничего не дали. Более того, он видел, что полицейские проявляют все меньше рвения, не сомневаясь, что дело сделано, можно переключиться на более насущное: проверку приезжих, коих становилось больше уже не с каждым днем, а с каждым часом.