Книга Знак леопарда, страница 13 – Татьяна Степанова

Красовский внимательно слушал.

— Да, милый мой Александр Георгиевич, — продолжал Шпеер, — очень странные раны! — Он показал адвокату растопыренную ладонь. — Словно у кого-то выросли железные когти. И вот такой дланью он и погладил господина Дезирелли. Царапины на горле особенно красноречивы. И еще: мелкие раны нанесены Дезирелли, когда он был жив, то есть одновременно с удушением. Но три раны в левой верхней части грудной клетки в области сердца были нанесены уже трупу. Это установлено. Очень нехорошие раны, молодой человек! В моей практике подобного не встречалось.

— Борис Михайлович, а что вы сами думаете по этому поводу?

Шпеер снял золотое пенсне и протер стекла белоснежным платком.

— В Джека-потрошителя я не верю. Но боюсь, что ваш друг стал жертвой лица психически нездорового. Тело уродовали уже после смерти. Зачем? Я думаю, что для удовлетворения каких-то низменных страстей. Правда, в таких случаях мы находим возле трупов следы некоторых выделений, здесь такого нет. Подобное случается, когда преступник либо очень осторожен, либо его спугнули, прежде чем он мог завершить желаемое. Как врач я могу определить, что это убийство бессмысленное и дикое, только так.

Когда Красовский покинул анатомический театр, на город опустились сумерки. Осенью в шестом часу на Петербургских линиях уже зажигались газовые фонари. День прошел. Время скользнуло между пальцами речным песком и развеялось на холодном ветру. Наверстывая потраченные за день минуты, спешила по улицам говорливая толпа. Горожане жаждали возместить потерянное в дневной суете время хорошо проведенным вечером. Один за другим зажигали яркие огни лучшие петербургские рестораны. Из дверей кафешантанов и кабаре доносилась музыка. Наплевать, что на улице дышит чахоткой холодный чухонский туман! За зеркальными стеклами радужными огнями переливаются хрустальные люстры. Слепят глаза крахмальные скатерти. Блестит столовое серебро. Шелестят над головой пальмы зимнего сада. «Эй, человек!» — и возникает, угодливо склоняя пробор, гибкий официант. Чего изволите? Устриц, икры, расстегая под померанцевую водочку? Холодного ростбифа к мозельскому? Хлопают пробки. Наполняют высокие бокалы янтарный «Редерер», шипучее «Аи» и божественный сок вдовы Клико. Чего изволите? За столиками фраки, крахмальные пластроны, гвардейские мундиры, кружева, бриллианты, страусовые перья и полуобнаженная плоть в ширазских шелках. Чего изволите?! Ничего. Налетел ветер, и потухли огни. Выдохлось вино в бокалах. Красовский вспомнил, что с утра ничего не ел. После анатомички, впрочем, о еде думалось как-то вскользь. Он решил провести вечер в Юридическом клубе.

В клуб шел пешком, брел вдоль набережной. Нева била о гранит упругими волнами. В направлении Петропавловской крепости спешил патрульный катер. В окнах старых домов зажигался свет. По дороге он вспомнил, что на завтра в суде назначено слушание дела о выморочном наследстве купчихи Желудевой. Завтрашний день сулил мелкие интриги, кляузы, переливание из пустого в порожнее и тупую усталость. Дело Дезирелли, погибшего, по мнению профессора Шпеера, от руки психопата-садиста, помимо воли Красовского вошло в его благоустроенную жизнь. И требовало внимания. Береговое братство имело свои законы. Принятые в тайный мальчишеский орден жили по ним до старости, ибо это было делом чести. Сидя в отдельном кабинете Юридического клуба, Александр окончательно решил уладить в ближайшие дни осточертевшие дела и ехать в Одессу.