Книга Знак леопарда, страница 60 – Татьяна Степанова

«Итак, со дня смерти Дезирелли прошло полтора месяца, а воз и ныне там, — думал Александр, тщетно пытаясь разбудить ленивую кошку поднятой с пола соломинкой. — Напустили мистического тумана, приплели африканского божка, оклеветали леопарда. Сам мистер Холмс позавидует! — Он посмотрел в тусклое кухонное зеркальце. — Чем не доктор Ватсон? Надо отпустить усы, как Саблин, и родная мама нас не различит. — Он надменно, по-британски выпятил подбородок. — А Степан сойдет за миссис Хадсон! Ленечка оценил бы мой порыв. Версия леопарда пришлась бы ему по вкусу. Имеем мы с Саблиным мало, но все же кое-что имеем. Итак: в мае Дезирелли вместе с другими приезжает из Африки домой. Путешественники мирно расстаются и двигают каждый к своим пенатам. Во время экспедиции они совершают что-то противное культу К’По — агассу-леопарда. Негр Лусунгу знает о нарушении обычая. Третьего июня Листопадов задушен в Ялте. Хаос в доме говорит о яростной схватке. На трупе имеются раны, похожие на ритуальные „следы агассу“ — знак того, что это жертва духа К’По. Сразу же после убийства в Ялту приезжает Дезирелли, а спустя некоторое время в Крыму появляется Монго, который затем едет в Одессу, где видится с негром. Дезирелли ошеломлен смертью Листопадова, но ненадолго, ибо его внимание отвлекает любовная драма. В августе он получает письмо и навещает фон Рустена, а четвертого октября садится в экспресс и утром шестого приезжает в Петербург, где снимает номер у Теодориди. Судя по его письму, он имеет в столице дело, которое его беспокоит. И дело это срочное, так как встречу со мной он назначает на вечер седьмого октября. В это время из трех его коллег по экспедиции один находится, по слухам, в Харькове, второй кутит у придворной гадалки, что не афиширует, а третий сидит дома в Гельсингфорсе. В пять сорок вечера Дезирелли убивают в номере, задушив и нанеся раны, опять-таки похожие на ритуальные „следы леопарда“. В пустой гостинице никто ничего не слышит, кроме старой дамы, а обстановка в номере свидетельствует, что Дезирелли не ожидал нападения и был застигнут врасплох. Номер аккуратно заперт. Прислуга могла бы обнаружить убийство не скоро, если бы утром восьмого одному ленивому адвокату не приспичило поинтересоваться, почему его приятель не явился на рандеву. Полиция Петербурга и Ялты расследует убийства, не связывая их одно с другим, исходя из кажущегося отсутствия мотивов преступлений и зверского способа совершения приписывает их таинственным психопатам-садистам. Но мудрый Лусунгу винит в происшедшем оборотня-агассу, предрекая, что „леопард убьет их всех“. А путешественники хорохорятся. Как водится, они отрицают возможность всякой мистики, но знак агассу вселяет в них сомнение, которое плодит страхи». На мгновение в памяти Александра всплыл знаменитый офорт Гойи «Сон разума». «Точно. Сомнение подстегивает воображение, а воображение питается подсознательным страхом, который гнездится в каждом, будь он хоть атеист в десятом колене. Князь Гагарин просто подвержен сомнению больше других».

Со двора донесся шум. Под тусклым фонарем пьяный дворник Федосей, поскользнувшись, рассыпал охапку дров, которую услужливо помогал тащить толстой горничной полковника Григорьева. Горничная бросилась собирать дрова, но игривый дворник, облапив девицу, увлек ее в сугроб. Адвокат с минуту наблюдал, как они возятся в снегу. И вдруг перед глазами промелькнула непонятно откуда взявшаяся картина: высокая, выжженная солнцем трава раздвинулась, и пятнистый царственный зверь возник точно из-под земли. Полуденная жара заставляла его тяжело дышать. Оглядевшись, зверь неторопливо двинулся вперед. Каждое движение его было преисполнено ленивой грации и могучей силы. Он словно струился по траве гибким мускулистым телом, под янтарной пятнистой шкурой ходили лопатки, лапы, изогнувшись, неслышно ступали. Миг — и видение исчезло, оставив в мозгу какой-то беспокойный зуд. За окном дворник Федосей, собрав рассыпанную ношу, поспешил за своей дамой сердца. Кошка Лушка, потянувшись, спрыгнула с ларя и, точно копируя маленьким телом хищную повадку своих грозных сородичей, направилась к печке. В передней раздался звонок.