Книга Знак леопарда, страница 68 – Татьяна Степанова

— Что такое, Господи Исусе, — зашелестел пожилой слуга, пытаясь снять цепочку, — ваше благородие!

Вдали снова залился трелью свисток городового.

— Слышишь? — энергично откликнулся Саблин. — Сбежал бомбист. Квартал оцеплен. Мы проверяем дома. Поторапливайся, говорю!

Красовский только вздохнул. Валька был неисправим.

Слуга наконец откинул цепочку. Саблин, не давая опомниться, отпихнул его и прошел внутрь, бросая на ходу вопросы, точно кинжалы в дубовый стол:

— Кто дома? Один? Барин где? Дом трехэтажный? Подвал есть, чердак есть?

Слуга, кутаясь в клетчатое одеяло, хлопал водянистыми глазами, пытаясь уловить смысл спрашиваемого.

— Ну? — Пристав прошел в просторную комнату, где, видимо, жил слуга, взял стул и сел посредине. — Докладывай, что видел, что слышал?

— Ничего, Господи Исусе, спал, ваше благородие. — Дед вертел головой, заглядывая в лица ночных гостей.

— Как ничего?! — Саблин сдвинул брови. — Ты мне это брось! В участок захотел? Кто такой?

— Воробьев мы, Сергей Митрофанов.

— Сторож?

— Камердинер.

— Так один и живешь здесь?

— Точно-с. Один, ваше благородие. За домом смотрю.

— Господа где?

Камердинер зашелся кашлем.

— Владимир Николаевич Гагарин за границей, почитай уж как года два, а младший, Николай Николаич, в Царском Селе живет.

Саблин подкрутил усы.

— Сегодня вечером никто посторонний не приходил?

— Да что вы! Кто ж придет! Почитай, окромя кухарки да дворника…

— Слушай, дело у нас серьезное. Есть достоверные сведения, что здесь должны объявиться террористы. Только ваш ли дом взлетит, другой ли — неизвестно. Точно никто посторонний князя Николая Гагарина не спрашивал?

Старик побелел, шепча молитвы.

— Был тут неделю назад один рыжий в клетчатом пальто! Христопродавец! Все спрашивал, когда его сиятельство съехали. Я ему доложил, что аж с Николы Летнего квартиру в Царском сымает. Девятого приезжал, почти все свое перевез.

— Это был Яблочкин, — шепнул Красовский, склонившись к Валентину. Тот усмехнулся уголком рта.

— А больше ты никого не видел? Вспоминай!

— Да вот еще, который утром на мучеников Сергия-Вакха седьмого октября приходил. Князя срочно требовал.

— Высокий загорелый брюнет?

Красовский затаил дыхание.

— Нет, ваше благородие. Невзрачный такой. Но одет чисто. Барин!

Саблин достал из кармана шубы сложенный газетный листок. Красовский подошел ближе. Из всех газет эту он узнал бы на ощупь! «Одесский листок» — детище каштановых бульваров и приморских кафе, газетка, писавшая миллион раз о незабвенной футбольной команде Большого Фонтана! На первой странице был напечатан крупный снимок: пятеро мужчин улыбались в объектив, стоя обнявшись у пароходного трапа. Ленечка Дезирелли чему-то смеялся. Фотограф поймал его генуэзскую улыбку. Рядом с ним, обнявшись, стояли Гагарин, фон Рустен и полный мужчина в широкополой шляпе. «Листопадов», — подумал Красовский. Виктор Монго в сдвинутой на затылок морской фуражке поднял для приветствия руку.

— Это из архива Дезирелли, то, что отдал Костя, — мягко улыбнулся Саблин, отвечая на взгляд адвоката. — Там было две газеты. Фамилии не указаны, и я решил оставить себе на всякий случай. — Потом, повернувшись к камердинеру, сурово спросил: — Посмотри, этот спрашивал барина? — Ткнул пальцем в Дезирелли.

— Погоди, ваше благородие, за очками схожу. — Слуга зашлепал по комнате, достал из-за образов очки, водрузил на нос и взял газету. — Точно-с. Вот он. Узнал, узнал, ваше благородие! В черном пальто он тогда был.