Книга Знак леопарда, страница 66 – Татьяна Степанова

— Человека?!

— Не знаю. По виду — да. Поза его была странной. Он будто только что поднялся с четверенек. Я оцепенел, Красовский!

— Лицо его вы разглядели?

— У него не было лица. Только черное пятно. Я видел другое. Он протянул ко мне руки. Это были звериные лапы с огромными когтями! Я закричал и потерял сознание.

Адвокат ошеломленно молчал.

— Когда я пришел в себя, вокруг меня хлопотали Витька и мой камердинер. Они сбежались на мой крик. Я рассказал все Витьке. Он успокаивает меня, но я думаю, он уверен, что я свихнулся от страха. Он мужественный человек, но мерит всех по себе. И для него я — трус.

В буфетную вошел рыжий господин в очках со свитой спорщиков. Гагарин умолк и встал с дивана.

— Ладно, Александр Георгиевич, и в сумасшествии есть своя прелесть. Будет что вспомнить перед смертью.

Он пошел в залу. Красовский последовал за ним. Увидев Агриппину, князь остановился.

— Пожалуй, мне пора удирать отсюда.

— Вы не хотите встречаться с ней?

— Не имею особой охоты, с некоторых пор я начал ненавидеть женщин! — С этими словами Гагарин, пошатываясь, стал спускаться по лестнице в прихожую.

— В России вся собственность выросла из «выпросил», или «подарил», или кого-нибудь «обобрал». Труда, собственно, очень мало. И от этого она не крепка и не уважается! — говорил рыжий господин в очках, увлекая свою свиту к буфетной стойке.

Красовский протискивался сквозь плотную толпу гостей. Люди вокруг говорили, говорили, говорили:

— Социал-революционеры, дорогой мой, никогда не оправятся от удара, нанесенного им Азефом!..

— …Цинизм от страдания? Думали ли вы когда-нибудь об этом?..

— …Слово «бордель» происходит от французского «бордуа» — «у воды»…

— …Она уверяла, что пророчество сбылось именно в тот день, когда…

Слова распадались на бессмысленные звуки, иголками кололи мозг, сливались в вертящийся хоровод. Кровь яростно ударяла в виски, и казалось, что…

— Саша! Ты что, спишь на ходу? — Саблин положил руку ему на плечо. — Э, брат, да ты какой бледный! Устал?

— Нет, нет, Валя, ничего. — Красовский очнулся.

Саблин внимательно вглядывался в его лицо, и Красовскому вдруг до смерти захотелось спросить у него то, что секунду назад кричало в его возбужденном мозгу. И он спросил:

— Валя, ответь мне, зачем мы с тобой влезли во всю эту жуть?

Из глубин Зазеркалья на нее смотрел до отвращения надоевший двойник. Прядь развившихся волос упала на полное плечо. Черный лиф сполз с него: вот-вот обнажится грудь. Она провела ладонью по стеклу.

Гости разошлись. В доме наступила тишина. Лениво поднявшись, она добрела до кровати, скрытой шелковым пологом. Вино и напряжение проведенного сеанса кружили голову. Она легла и закрыла глаза. Из пульсирующей темноты выплыло лицо. «Близнецы, — подумала она, — Меркурий — Марс. Черное и красное. Тигровая, звериная масть. Как и у всех близнецов, его лицо в профиль, если смотреть с разных сторон, кажется принадлежащим двум разным людям. Марс честен. Меркурий лжив. Вечная раздвоенность, предчувствие угрозы и конца, настороженность — бесплодная, утомительная игра…»

Грезы пришли к ней, не считаясь с усталостью. Черное — Красное — Черное. Тигровая масть. Вдруг она глубоко вздохнула, заметалась на постели. Какое-то слово сорвалось с губ, и вот уже дикий вопль, искажая подкрашенный кармином рот, выплеснулся в душный воздух спальни. Оглушенная, она села, озираясь по сторонам. В глазах, похожих на черные бездонные ямы, метался страх. Бархатный лиф окончательно сполз с плеч, открывая грудь. Брошка-скарабей затерялась где-то в складках белья.