Книга Знак леопарда, страница 75 – Татьяна Степанова

Саблин кивнул, улыбаясь.

— Вы помните, что с вами произошло?

Радость потухла. Валентин заворочался, приподнялся, пытаясь сесть. Голова кружилась, подташнивало. Он полулежал на узком кожаном диване, за спиной топорщилась подушка. Рядом в кресле сидел Виктор Монго. Ворот его рубашки распахнулся, крахмальную ткань испещряли бурые пятна. Саблин нащупал под волосами рассеченную кожу, запекшуюся кровь. Боль снова жадно лизнула в затылок. Монго дал ему чистый бинт.

— Врач осмотрел вас, пока вы были без сознания. Вас чем-то ударили. Крови много, но врач сказал, что ничего страшного — только кожа рассечена. До свадьбы заживет.

— Сколько я был без сознания?

— Обморок глубокий, — Монго взглянул на карманные часы, — сейчас половина одиннадцатого — почти четыре часа.

— А как я попал к вам? — Саблин огляделся.

— Это я должен спросить: вы помните, что произошло?

Валентин поморщился:

— Я шел на Литейный. Извозчики не попадались, и я шел пешком. Какой-то темный переулок да еще экипаж. И — по голове заехали.

Монго встал.

— Посмотрите, у вас все цело?

Саблин ощупал карманы.

— Пусто.

— Сволочь! Обнаглели. — Монго дернулся. — Пролетарии, дерьмо! Простите, как говорится, и при Гроте, и при Дале мне за подобные слова просто дали бы в морду, но других у меня сейчас нет. По улице стало не пройти! В Одессе так же?

— Бывает, грабят.

— В открытую! Время — восьми не было! Я же видел все. — Монго выругался. — Еду на извозчике, повернул от Исаакиевской к Адмиралтейской набережной. Впереди экипаж. Смотрю, завернул за угол. Когда мы подъехали, экипаж уже прочь рванулся галопом, а на панели — человек лежит. Я думал — убили, хотел за ними. Да извозчик — трус! Полицию, кричит, полицию зовите, барин! Кой черт полицию — на целый квартал ни одного городового. Я лежачего повернул: кровища. Смотрю — батюшки, вы! Послушал сердце — бьется, вроде дышите. Погрузил вас и махнул домой.

Саблин сделал несколько шагов и пошатнулся. Монго поддержал его. Валентин ощутил, как он силен.

— Голова кружится! — Он опустился на диван.

— Еще бы! Шандарахнули наверняка кастетом. Как шакалы: стаей на одного! — Монго пошарил в ящике письменного стола и вытащил покрытую пылью бутылку. — У нас в полку поручик Златопольский оказался в подобной ситуации — но он смотреть не стал, вынул револьвер и убил прямо на месте двоих из нападавших. Как собак! Верно поступил?

— Верно.

— Ага! А его по судам затаскали! Адвокат, сволочь, деньги отрабатывал. Чуть в Сибирь не упекли поручика! Из полка вышибли. Ему — позор, а уцелевшим бандитам — три года каторги. Присяжные рассопливились, адвокат речь закатил часа на полтора, мол, довели, среда виновата. Знаменитость, паскуда этакая! Ваш вот приятель Красовский — хороший малый, жаль только, что адвокат. По-моему, самое вредное занятие.

Саблин улыбнулся. Монго ополоснул в тазу бутылку, достал из горки рюмки с вензелями и мастерски вышиб пробку. Из горлышка заструилась ароматная жидкость.

— Простите, что так по-походному, — извинился Монго. — Но я дома-то уж лет сто не был, все мотаюсь, как беспризорный. А коньяк у меня всегда припасен. Мало ли! Предпочитаю всему другому.

— Я тоже.

— Ну и пейте на здоровье. Вам сейчас как раз полезно.

Саблин поднял рюмку.

— Виктор Михайлович, вы спасли мне жизнь.