Онлайн книга «Знак леопарда»
|
Адвокат неторопливо сел в кресло, фон Рустен устроился в углу дивана и неторопливо забарабанил пальцами по подлокотнику. Портье второго этажа гостиницы «Астория», проводивший гостя в номер хирурга, с поклоном притворил за собой высокие белые двери. Красовский вытащил папиросу и, разминая ее в сильных пальцах, сказал: — Август Генрихович, вспомните, пожалуйста, что вы делали седьмого октября сего года? Фон Рустен вспыхнул. — Собственно, почему это вас интересует? И почему я должен давать вам отчет? Кто вы такой, чтоб спрашивать меня о моих поступках? — Убит мой товарищ, Август Генрихович, и я как его друг, как христианин, как… — Как полицейская ищейка! — Да, если вам так нравится, хочу устранить всякие сомнения, возникшие у меня насчет… — Сомнения? Какие сомнения?! — Фон Рустен сжал губы. — Черт знает что! Мальчишка! Начитался в гимназии пинкертоновых бредней! — Вы рассеете эти сомнения, ответив на вопрос. — Какой? — Где вы были седьмого октября сего года? — Я был дома. Оперировал, читал, пил чай, ходил на голове, черт возьми! Не помню! Красовский сломал папиросу. Табак рассыпался по полу. Адвокат не привык к беседам такого рода. Допрос даже в судебном заседании доставлял ему мало приятных минут, а здесь, в этом гостиничном номере, в обществе крикливого немца, он вообще не ждал для себя ничего хорошего от беседы. И все же спрашивать надо. — Мне очень жаль, Август Генрихович, это не соответствует истине. «Ты только не давай ему опомниться. Бей прямо в лоб вопросом, — пронеслись в голове жаркие Валькины наставления, — он будет орать — не беда. Бери его теплым, пока не опомнился!» — Что?! — Я хочу сказать, что вы лжете. В Гельсингфорсе вас не было. Фон Рустен вскочил. Лицо его побелело. Стиснув кулаки, он шагнул к адвокату. — Вы что себе позволяете? — прошептал он. — А?! — Голос его сорвался на крик. — Вон отсюда. Иначе я вас ударю. Адвокат выпрямился в кресле. — Мне очень жаль, что приходится уличать вас в вещах, кои вы предпочитаете не оглашать. Но я вынужден. Не в ваших интересах, если в дело вмешается полиция. Фон Рустен не сводил с адвоката горящего взгляда. — Мерзавец, — сказал он с брезгливой гримасой. — Почему же я должен бояться вмешательства полиции? — Вам видней! Почему вы боитесь признаться, что седьмого октября были в Петербурге? — Я не был в Петербурге. — Фон Рустен заложил руки за спину. — Повторяю, не был! Красовскому стало до невозможности тошно. — Вас помнит камердинер Гагарина, — нехотя произнес он. — Седьмого октября утром вы приходили в особняк Гагариных и справлялись о князе. — Вот, значит, что! — торжествующе прошипел фон Рустен. — Я так и предполагал с самого начала, что весь этот маскарад с дружбой Дезирелли — только ширма! Что ж, господин полицейский шпик, продолжайте в том же духе: следите, вынюхивайте! Можете доложить своему начальству, что столбовой дворянин, действительный член научных обществ, кавалер ордена Святого Владимира действительно находился седьмого октября в столице. Удовлетворены? Ах, вам хочется знать, что я делал? Извольте! Стоял обедню в Казанском соборе. Я ревностный сторонник православия. Хотя это наверняка указано в моем досье. Вы ведь ознакомились с ним? Там наверняка вы вычитали, что моя сестра Анна Натансон, урожденная фон Рустен, жена видного эсера Эзры Натансона? Этим обстоятельством вызван интерес к моей персоне, не так ли? Можете указать в досье, что вот уже пять лет я не имею с сестрой никакой связи. Ни-ка-кой! И в Швейцарии я ни разу не был! |