Книга Знак леопарда, страница 83 – Татьяна Степанова

Степан в воинственной позе застыл возле дворника, сжимая в руках узел непросохшего господского белья. Саблин в шерстяном халате стоял в дверях кабинета, облокотившись о притолоку. Красовский со стаканом чая появился из столовой.

— Злодея поймали, Александр Георгич, — гордо доложил Степан, указывая на человечка в бекеше. Тот шевельнулся, но Федосей крепче сжал карающий кулак.

— Стой смирно, моль этакая, коль попался, — пробасил он. — Белье он, Александр Георгич, в чулане енеральши Шелеховой снял.

— Ничего я не знаю вовсе, — всхлипнул человечек, трогая разбитые губы. — Никаких генеральш, никакого белья. Зашел во двор, а тут этот леший, харя пьяная, налетел, руки стал мне ломать, потом ка-ак звезданет кулаком. У меня чуть дух вон не вылетел, а он мне про какое-то белье, про какую-то генеральшу… Сам злодей! — Человечек закатил глаза. — Истинно сказано в Писании: и к злодеям причтен!

— Стал быть, ты не злодей? — ядовито усмехнулся Степан, тыкая в человечка бельевым узлом. — А это что? А кто по трубе в нашу кухню лез?

— Я его с трубы и снял, — степенно доложил Федосей. — К вам, Александр Георгич, на кухню он пробирался. Ишь ты, словно кот! Ну, я его за сапог-то и схватил. А он меня узлом по голове. Тут я и… — Дворник плавным жестом продемонстрировал то, что он сделал.

— Ты, братец, вор, — зевнул Саблин, разглядывая «злодея».

Красовский, хмурый и злой, после беседы с фон Рустеном был настроен выполнить свой долг юриста до конца.

— Я сейчас позову полицию. — Он пошел мимо Саблина к телефону. Валентин чуть придержал его за локоть, незаметно подмигнув.

— Ну вот, всем ясно, что ты — вор! — уверенно повторил он.

Человечек в бекеше вдруг махнул рукой и лихим тоном, не вязавшимся с его помятой наружностью, выкрикнул:

— А чего там! Пропадай моя голова, ваше благородие! Греха неча таить — вор.

— Так ведь каторга тебе светит, — продолжал Саблин.

Человечек приосанился:

— Помилуйте, ваше благородие, какая каторга? За белье-то?

— Да какой ты вор! — прогудел Федосей. — Вор из себя видный, рослый, одет чисто. А ты — тьфу! Мразь одна!

Человечек, дергаясь всем телом, закричал:

— Убери лапы, хам! Ишь, моду взяли, чуть что — в морду. Права не имеешь. Потому как белье это — суть пустяк незначительный. Никакой мировой мне за белье каторги не присудит!

Саблин, смеясь, спросил Красовского:

— Что, господин адвокат, толкование закона верно? — И, обернувшись к жулику, скучным тоном продолжил: — Ну, коль каторги не боишься, стал быть, и полиции страшиться тебе нечего. Сейчас околоточного вызовем. А пока подними руки.

— Чего?

— Руки, говорю, ну! Быстро!

От этого лязгнувшего сталью окрика вздрогнул сам Федосей. «Злодей» судорожно дернул руки вверх.

Пристав расстегнул на нем бекешу. Под ней оказался суконный пиджак и синяя сатиновая рубаха. Саблин умело обыскал злодея и вытащил из внутреннего кармана пиджака плоскую коробочку. Внутри ее в гнезде малинового бархата покоилась пара гранатовых серег.

— Однако! — Красовский покачал головой и двинулся к телефону.

Человечек рухнул на колени.

— Ваше… вашес-с-ство… Не губите! — голосил он. — Христа ради, не губите! Не хотел — бес попутал!

Саблин дал Федосею красненькую.

— Спасибо, голубчик. Ты больше не нужен. Мы с ним сами разберемся.

Дворник степенно поблагодарил и двинулся к выходу. Пристав рывком поднял «злодея» с пола и потащил в кабинет. Он снова подмигнул Красовскому, и тот, уразумев, что Валентин желает побеседовать с жуликом по душам, удалился из прихожей, уведя Степана и плотно прикрыв за собой дверь. Сначала в кабинете было тихо, затем раздался визгливый вопль и звук падения тяжелого тела.