Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 115 – Татьяна Карсакова

— Н-да… — Артём садится на пол, оперевшись спиной на диван. — Юльчонок, что-то ты меня сегодня разочаровываешь…

— Неудобная стала? — стараюсь, чтобы ехидство как можно чётче прозвучало в голосе.

— Пытаюсь соблазнить — не соблазняешься, пытаюсь напугать — не пугаешься. И как мне теперь тобой манипулировать?

— Никак, — подсказываю. — Давай просто договоримся.

— Слушай, — Артём оборачивается, — сама же ревёшь, когда начинаю быть строгим, — снова в голосе холод и сталь. — Чего ты сопротивляешься?

Пристальный взгляд и мой ужас внутри.

— Прекрати, — прошу и снова едва сдерживаю слёзы. — Пожалуйста, давай сойдёмся на том, что я попробую тебя не раздражать в этот момент. Просто прогнать…

— Допустим, — соглашается Артём чуть теплее. — Прогнать меня ты не сможешь. Слишком добрая. Тогда сразу зови Тима, или кто там рядом будет. Инструкции им я дам.

— Чтобы они тебя прогнали? — ужасаюсь.

— Да, — Артём кивает с пугающим спокойствием.

— Да как так?! — не могу понять. — Тебе плохо, а они…

— Не говори о том, чего не понимаешь, — перебивает Тёма. — Глупой кажешься. Ты права. Я болею. Когда человек болеет, его сажают на карантин. Чтобы обезопасить окружающих. Это нормально. Я такой. Меня надо иногда сажать на карантин. Чтобы никто не пострадал.

— Ты… — пытаюсь сформулировать и сжимаюсь от ужаса. — Ты можешь сделать мне плохо?

— Физически тебя пальцем не трону, — холодный ответ. — Психику покоцаю так, что потом даже Белкина быстро не вылечит. ПТСР придётся прорабатывать.

— ПТСР? — пытаюсь понять.

— Посттравму, — снова отмахивается Тёма. — Загугли потом, долго объяснять. Давай сойдёмся на том, что я пойду посижу на карантине, а потом вернусь адекватным.

— Да что с тобой происходит в такие моменты? — пытаюсь понять.

— Хочешь, покажу? — Тёма хитро косится. — Я как-то Машу попросил заснять на камеру, чтобы самому глянуть.

— Давай, — киваю.

Артём достаёт телефон, открывает видео.

— Чего зыришь? — сначала не узнаю голос и только потом, когда камера выхватывает Артёма, понимаю, что это он.

Немного моложе, чем сейчас. Артём вообще выглядит младше своего возраста, видимо, из-за того, что мимики нет, а там совсем мальчишка. Огромный, растрёпанный, но мальчишка.

— Опять сигареты пришёл просить?! — в голосе сталь и металл. А ещё много гнева. Тёма поворачивается и смотрит прямо в камеру. Вижу, что румянец прилил к щекам, вижу, как кривятся губы. На лице звериный гнев. Он явно не в себе. Глаза лихорадочно блестят. — Мань! Я сейчас телефон этот в окно выкину! — подходит чуть ближе, но Маша, видимо, отскакивает.

— Со Старосельцевым разберись, — смеётся.

— Старосельцев, — голос обманчиво ласковый, — что? Явился? Опять без сигарет ходишь? К нам пришёл попрошайничать? На свои ж, блядь, денег нет! Ходишь вечно, побираешься! Работать попробуй, деньги, говорят, от этого прибавляются! Может, со своими сигаретами ходить будешь!

— Костик, вали! — снова Машин смех на фоне. — У Тёмы опять обострение!

— Да Тёма вообще псих, если не заметила! — крик, от которого вздрагиваю. Артём оборачивается и снова смотрит в камеру. Взгляд, от которого мурашки бегут по коже. Там чистое безумие. А ещё… Боль. Я вижу в этом ошалевшем от эмоций, неуправляемом мужчине маленького мальчика, на которого никто не обращает внимания, и он просит его как может.