Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 113 – Татьяна Карсакова

И как выкручиваться?!

— Ладно, — Артём смягчается. — Сблизились. Тоже чувствую.

Выдыхаю. Маша, блин! Как же ты сегодня была не к месту… У нас всё шло, как шло. Все были довольны, претензий предъявлять никто не собирался. А теперь буду думать постоянно, как выкручиваться и не дать Тёме понять, что что-то пошло не по плану!

— Договорить надо, — Артём тормозит, когда собираюсь уйти. — По делу.

— Если ты начнёшь снова внушать мне, что я влюбилась… — предупреждаю.

— Да я изначально знал, что ты умнее, — Артём отмахивается. — Просто проверить надо было. Манька там напридумывала…

Сажусь на диван на кухне и с любопытством слушаю про то, как Мария Александровна отчитывала Тёму. И, что самое обидное, я готова подписаться под каждым её словом. Не зря она один из лучших психологов. А у меня, видимо, на лице всё написано…

— Говорю ей, что тупит, а она ни в какую, — подводит итог Артём. — Говорит, любишь меня, души не чаешь. Сказала, если будешь из-за меня плакать, заставит жениться. И знаешь, кто нас спалил?

— Кто? — напрягаюсь.

— Бессмертный, — Артём чуть кривится. — Снял, как мы с тобой играемся у него во дворе. И нет бы просто меня шантажировать, поржать. Так нет, напридумывал себе всякого. Маньке показал.

— Нехороший человек, — киваю.

— Не переживай, мы ему отомстим, — Артём чуть ухмыляется. — Надо только момент поймать.

— Так, подожди, — соображаю. — А что Маша сделает, если я в тебя влюблюсь?

— Сказал же, жениться заставит, — Артём смотрит равнодушно.

— Жениться, значит? — смотрю ему в глаза и улыбаюсь с предвкушением, чтобы понял, что задумала пакость.

— Юльчонок? — напрягается.

— Ты теперь будешь очень хорошо себя вести, — рассказываю. — Не будешь никого задевать. Не будешь никому грубить. Будешь во всём меня слушаться…

— Это почему? — холодный голос.

— Там-там-тарам-пам-пам… — напеваю свадебный марш и улыбаюсь. — Тём, ты знаешь, что я умею плакать, когда мне это надо?

— Так, — Артём встаёт. — Ты, что ли, решила меня шантажировать?

С гордостью киваю.

— Сучка, — уголки губ чуть приподнимаются.

— У меня был хороший учитель, — парирую. — И из твоих уст звучит как комплимент.

— Я воспитал монстра, — Артём пристально смотрит.

— С волками жить — по-волчьи выть, — пожимаю плечами. — Мы закончили разговор?

Очень хочется остаться с Артёмом подольше. Поэтому бегу, чтобы он этого не понял. Но от Артёма так просто не сбежишь…

— Ещё сказать надо.

Садится на корточки, заглядывает в глаза.

— Юльчонок, серьёзно. Теперь не играем.

— Допустим, — киваю.

— Нет, не допустим, — в голосе строгость, и я вздрагиваю.

Артём смотрит прямо. Ни следа от моего весёлого и тёплого Тёмы. Теперь через его глаза на меня смотрит бездна, в голосе металл, и весь он суровый, мощный… Бескомпромиссный. Мужская мощь, которой стоит бояться.

— Повторяю, — лёд и сталь в одной фразе. Мурашки бегут по телу от ужаса. — Не играем. Не смеёмся. Меня слушаешь. Всё, что говорю, делаешь. Вопросы есть?

— Не делай так, пожалуйста, — прошу тихо. — Мне страшно.

— Так делаю, чтобы поняла, — снова холод и сталь. — Будешь понимать с первого раза — не буду делать.

Взгляд давит. Хочется спрятаться от него под одеяло.

— Артёмочка, я поняла! — тут же иду на попятную. — Не играю, не шучу, отношусь ко всему серьёзно.