Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 151 – Татьяна Карсакова

— Юльчонок, позаниматься хочешь? — предлагаю. — К нам постоянно девчонки ходят, жопы качают.

Юля кривится.

— Спасибо, воздержусь, — делает шаг от меня.

— Запугал, да? — неприятно. Я бы её погонял. Нравится кого-то учить. — Это я с Жекой строго. С тобой мягче буду. Иди, что покажу.

Веду к турнику. Дети любят, когда я так делаю. Оцениваю Юльку сзади. Ладно, жопа тут и так классная. Круглая такая, аппетитная. И сама Юлька круглая, мягкая. Аппетитная.

Стоп. А когда я Юльчонка с этой стороны стал оценивать? У нас же не про секс. А тут и не про секс. Просто Юлька красивая и аппетитная. Потискать хочется. Мягкая, приятно, наверное, за задницу держаться.

Трясу головой, чтобы отогнать дурные мысли. Если это сезон экзорцизма, то какой-то совсем странный. Во-первых, почти не накрывает в сравнении с тем, что бывает обычно. Во-вторых, в сезон экзорцизма у меня всегда одни и те же чувства. Гнев и желание всем предъявить за их косяки. Сделать им так же больно, как мне в моменте. Потом мне просто хорошо. Всех люблю, хочу со всеми общаться, всем сделать приятно. А тут какой-то сезон открытий вместо сезона экзорцизма.

Я, например, никогда не знал, что мне будет просто хотеться подержать девушку за задницу. Потому что это приятно. Не знал, что умеет так чесаться внутри от чьих-то прикосновений. И за волосы никого потрогать не хотелось. И прятать так за себя… Да мне много чего раньше не хотелось. А сейчас хочется.

Поднимаю Юльчонка за талию и помогаю ей подтягиваться на турнике.

— Давай, — подбадриваю и поднимаю выше, как будто она сама делает. — Жек, смотри, Юля хорошо занимается. А ты занимаешься плохо. Юлька молодец, а ты идёшь на растяжку и показываешь, что ты тоже молодец.

Юлька хохочет, мне приятно от её смеха. Можно было бы ещё тут с ней поиграться, но дел, на самом деле, по горло. Зудит внутри от того, что дома сломанный стол и полный бардак. Зудит от Жекиной хромоты. Зудит от того, что маньяк спокойно ходит по городу, а Юлька не может спокойно жить. Зудит от того, что у Юльки не сделаны задания в институт, зудит от Белкиной, которая до сих пор не родила, и меня это напрягает…

Куча проблем, а разгребать это всё мне. Блядь. Ненавижу это ощущение, когда начинаю загоняться. Кажется, что все проблемы летают вокруг моей головы, а я не могу сосредоточиться и поймать хотя бы одну.

Ладно, Манька учила, что надо начать с чего-то одного такого, что могу сделать легко и сразу. Мозг настроится на работу, получит позитивное подкрепление, и дальше будет проще разобраться.

Спускаю Юльчонка на пол.

— Пойдём, — маню. — Я буду растягивать Жеку, а ты будешь стоять и смотреть, чтобы ему было стыдно при тебе ныть.

Наклоняюсь. Стрелецкий сжимает зубы, позволяет надавить себе на ногу.

— Давай, — подбадриваю. — Мышцы начали атрофироваться, пока валялся в кровати. Надо разрабатывать.

Веду его ногой в сторону, сжимаюсь от надсадного дыхания друга. Тяжело, но надо. Никто, кроме меня, его так нянчить не будет. Запустит, потом, когда спохватится, будет дольше и сложнее.

— Тём, ты врач? — шепчет Юльчонок.

— Нет, просто знаю механику тела.

Дядя Ваня учил. Дядя Ваня учил всему, что знал сам, а знал он очень много. Бывший КГБшник. Работал в разведке и инструктором. Вылетел по дури, когда чуть не спалился на задании. Ему хотели дать срок за разглашение государственной тайны. Повезло, что тогда всё разваливалось, и просто списали как профнепригодного и повесили статью за несоответствующее отношение к работе. А какой работать, когда шпарит ПТСР? Дядя Ваня был нормальным человеком. Я ненормальный, и у меня ПТСР не бывает. Дядя Ваня называл мою особенность моей сильной стороной и мечтал, что я войду в систему и поднимусь там как его ученик. Хорошо, что с системой не срослось. Мне там не нравилось.