Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 171 – Татьяна Карсакова

— Тёма, — пугаюсь стеклянного взгляда.

— Да, брать надо, — твёрдый голос. Артём хватается за телефон. — Тим. Бери его. Я знаю, что Жека не одобрит, а смысл тянуть? Тут фотогалерея. Все Юлькины фотографии собрал. Ща видео вам сниму. Маньке надо скинуть. Родит — посмотрит.

Тёма дотошно снимает на камеру всё, что видит. Отправляет своим.

— Смотри, — поворачивается ко мне. — Обвинить его в сталкинге мало. Прям конкретно мало. Ну дадут условку. Пару лет, если поспособствуем. Нет у нас статьи за преследование. Штрафом отделается и по новой начнёт. Чтобы его засадить далеко и надолго, нам надо доказать его связь с другими пропавшими.

— Тём, что с ними? — наконец решаюсь на прямой вопрос.

Артём замирает. Снова деревенеет.

— Просто скажи, — подсказываю, как себя вести. — Я не буду впадать в истерику. Не буду бояться. Просто хочу знать правду.

Снова пара секунд молчания и ледяной голос:

— Убил. Вот как тебе описывал, так и убил.

Вместо ужаса — облегчение. Как же я рада, что нашла в себе силы обратиться за помощью.

— Тёмка! — тяну руки к своему герою. — Как же я рада, что вы у меня есть!

Висну на шее, прижимаюсь всем телом. Это радость пополам с облегчением. Какой же кайф наконец осознать, что это не мои домыслы и всё закончилось.

Висну на Тёме, шепчу ему, что он самый лучший человек на земле. Потому что только самый лучший, самый сильный и самый умный мог так легко и быстро раскрыть это дело.

— Приятно, — глухой голос мне в плечо. — Но объективно не я один раскрывал.

— Вы все самые лучшие, — смеюсь. — Маша так хотела мне помочь, что даже рожать не поехала.

Телефон Тёмы вибрирует.

— Вспомнишь заразу — явится сразу, — констатирует он и отцепляет меня от себя. — Да, Белкина. Ты родила?

— Нет ещё, — слышу, что голос у Маши хриплый и измученный. — Рожать, оказывается, очень долго и больно… Фух!

— Так иди и рожай, — Артём отключается.

— Тёма, — забираю телефон из его рук и отвечаю на новый входящий от Марии Александровны. — Если хотите нормального разговора, разговаривайте со мной, — предупреждаю.

— Ты охренела, — шипит Артём под ухом. — Это мой телефон.

— Ты с моим так делаешь, значит, и мне так можно, — отмахиваюсь. — Маша?

— Юля, а ты что там делаешь? — слышу удивление в голосе.

— Мне помогает. Выучится на психолога, будет вместо тебя в конторе работать. А ты пойдёшь домой варить борщи. Всё равно от тебя больше вреда, чем пользы.

— Тёма хотел сказать… — пытаюсь смягчить.

— Тёма хотел сказать, что останется без премии, — голос Маши срывается. — Сейчас… Схватку продышу…

— Я пошёл искать дальше, — Артём отходит. — Ты можешь разговаривать с ней, если нравится.

Жду пару минут, чтобы Маша пережила боль. Жалко её и радостно, потому что мамой скоро станет. Как там в роддоме, наверное, интересно…

— Юленька, — слабый голос, — вы обратили внимание на места повреждений на фотографиях?

— Да, половые органы и грудь, продолжение агрессии на мать, да?

— Молодец, — слышу явное одобрение. — Умничка. Какой у вас дальше план?

Смотрю на Артёма в поисках поддержки. Что можно говорить, а что нет?

Тёма выразительно показывает, как кого-то придушивает, потом делает руки крест-накрест.

— Пока будем искать дома у Игоря улики. Артём говорит, что нам надо доказать его причастность к смерти предыдущих трёх девушек.