Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 34 – Татьяна Карсакова

— Покидай, — Маша улыбается, — ты у меня молодец. Только Юлю не доводи.

— Чем я её довожу? — становится интересно. Может, чего-то не замечаю.

— Диктатурой своей, — объясняет Маня. — Она робкая девочка с въевшимся чувством вины, видимо, за смерть мамы. Она не может дать тебе отпор.

— Я сказал, чтобы говорила, если что-то напрягает, — отрезаю.

— Тём, она не скажет, — Машка вздыхает. — Потому что это невежливо, некрасиво и неудобно.

Анализирую. Я объяснил Юльке, как со мной общаться. И она прекрасно справлялась. То есть, то, что мне надо объяснять свои чувства, — до неё дошло. А что объяснять, если что-то не так, — не дошло? Бред. Юля слишком понятливая, чтобы так тупить.

— Артём, если тебе кажется, что всё хорошо, это ещё не значит, что всё хорошо, — Маша настаивает на своём. — Пожалуйста, будь с ней мягче.

Куда уж дальше? Вчера полночи давал себя тискать и слёзы вытирал. Но Маше этого знать не обязательно. Почему? Блин, раньше я ей всё рассказывал о рабочих моментах. Юля же рабочий момент? Нет, не рабочий. Почему? Чёрт его разберёт.

— Юля милая, — выдаю первое, что приходит в голову.

— Тебе понравилась Юленька? — Маша смотрит внимательно.

— Милая, — повторяю. — Обижать жалко. Расстроится.

— Ты видишь в ней ребенка, — докапывается напарница.

— Не знаю, — трясу головой. — Милая и всё. Жалко.

— Ладно, так даже лучше, — Маша решительно встаёт. — Пожалуйста, будь с ней мягче. Не тирань.

— Я для её же блага, — пытаюсь доказать свою правоту.

— Ты с ней игрался, — напарница смотрит строго. — Раньше только нас с Женей так дёргал.

— Говорю же, милая, — бесит то, что Маша не понимает.

— Юля милая, и тебе нравятся её эмоции, — как обычно Манька объясняет то, что сам понять не могу.

Киваю.

— Тём, помнишь, я тебе рассказывала, с кем связываться не надо? — Маша гладит по голове, и я успокаиваюсь от этого. Приятно.

— Ты говорила, что меня тянет на женщин с ярко выраженными эмоциями. И говорила не связываться с истеричками, потому что от них много проблем.

— Друг мой, — Белкина складывает руки на груди, смотрит ехидно, — тебе напомнить, как тебя чуть не женили на дочери генерала, потому что она решила, что ты любовь всей её жизни, а ты думал, что просто трахаетесь периодически?

— К чему ты? — в горле щекочет, и лицу становится горячо, это стыд.

— К тому, что, разумеется, тебе нравится Юля, она кормит тебя своими эмоциями.

— Юля не истеричка, — пытаюсь понять.

— Истеричка отличается от человека с глубокими и ярко выраженными эмоциями только тем, что не умеет их контролировать. Юля свои контролирует. Но это не мешает ей тебя ими кормить. Короче, я всё сказала. Юлю не тиранить и не давать ей к тебе привязываться. Хотя с таким твоим поведением… Вряд ли привяжется. Я пошла.

Закрываю за Машкой дверь. Не привяжется и не надо. И нормальное у меня поведение…

Что за ощущение?.. Вот, мне льстит, что Юлька принимает таким, какой есть. И что прячется за меня — льстит. И что смеётся со мной.

Выкуси, Белкина, нормально у нас всё, это ты приходишь и всё портишь!

Тихонько приоткрываю дверь к Юле в комнату. Спит, свернувшись калачиком вокруг подушки.

Милая. Мордашка почти детская, густые длинные волосы рассыпаются по плечам и спине.

Тихонько накрываю её одеялом, прислушиваюсь к дыханию.