Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 36 – Татьяна Карсакова

Может, зря её сонную на крышу тащу? Замёрзнет.

— Ты точно хочешь идти? — решаю спросить.

Манькины слова о том, что Юля соглашается со мной во всём из вежливости, засели где-то внутри. Я тугой в этом всём. И могу пропустить такие нюансы. А Маша соображает.

— Пойдём, — Юля сама тащит в подъезд. — Дома тесно. Воздуха хочется.

Ладно, пока ответ устраивает.

— Тебе не страшно? — решаю разобраться до конца.

Юлька замирает в подъезде, о чём-то думает.

— Маша волшебница! — выдаёт вердикт. — Я даже забыла о том, что маньяк существует.

Вот теперь точно спокоен.

— Он как будто был очень давно или во сне по ощущениям, — подсказываю.

Юлька кивает.

— Да! Как будто просто дурной сон приснился.

— Это потому что чувства прожила до конца, — объясняю. — И твоя психика воспринимает эту ситуацию как отработанную. Всё, не думай тогда. Пойдём.

Юля

На крыше холодно, свободно и ярко. А у меня внутри пусто, как будто я чистый лист, и всё, что было до этого, было очень давно и как будто неважно.

— Тёма, — зову, — а почему так?

— Как? — оборачивается Артём. Он курит, стоя недалеко от края, заглядывает вниз, но без фанатизма.

Действительно, Юль, как?

— Знаешь, когда телефон глючит, его форматируют, — пытаюсь объяснить. — Вот у меня ощущение, что меня форматировали после сеанса.

— Маша хорошо отработала, — ловлю в его интонациях одобрение. — Короче, она поковырялась в тебе и убрала ненужные программы. Это хорошо, что с первого раза получилось. Теперь ты сама решаешь, какие программы устанавливать.

— Ага, — изрекаю глубокомысленно. — И как эти программы установить?

— Просто делай, что нравится, они сами и установятся.

Тёма присаживается на корточки, что-то изучает, наклонившись совсем низко.

— Тебе не страшно? — ловлю себя на холодном комке в животе и онемевших ногах. Он так низко. И я как будто наклоняюсь вместе с ним.

— Мне никогда не бывает страшно, — возвращается в исходное положение. — За себя. Но организм реагирует, да. Адреналин вырабатывается, после него хорошо.

— Ты не умеешь по-другому, — вспоминаю.

— Не переживай, — механический голос. — Ещё ни разу не упал.

— Я заметила, — хихикаю. — Ты часто бываешь на крышах?

— Бываю, — равнодушный ответ. — Иногда прыгаю по ним. Тоже интересно.

С ума сойти! Внутри разливается ужас. Вот как с ним уживаются его близкие? Это же так страшно — знать, что в любой момент он может что-то выкинуть и ты его потеряешь насовсем!

Отметаю от себя эти мысли. Мы с Артёмом не близкие люди, мне незачем об этом задумываться.

Просто такой промежуточный этап в моей жизни — когда я оказалась бок о бок с таким интересным человеком. И мне хочется чему-то у него научиться.

Решаюсь на безумство. Тоже подхожу к краю, смотрю вниз, но тут же отшатываюсь. И сама, и потому что меня совсем не ласково тащат за капюшон куртки.

— Хочешь экстрима — держись за руку, — Артём протягивает ладонь.

Нерешительно берусь за неё, но у Артёма такая стальная хватка, что разом становится спокойно.

— Иди на самый край, — приказ. — И ничего не бойся, я держу. В этом тоже есть кайф — каждый раз переступать через себя, преодолевать страх.

Преодолевать страх. Это как раз то, что мне нужно.

Сколько себя помню — я всегда была ужасной трусихой. Я боялась темноты, высоты, призраков под кроватью, того, что поругают или осудят…