Книга Сцены из жизни дознавателя Шишкина, страница 30 – Михаил Востриков

— Э-э-э… да, действительно, похож, — вспомнил Валера черты лица Танцора.

Голдберг вдруг замер.

— Погодите-ка… Вот эти мелкие насечки у основания… Они не просто орнамент. Это… очень похоже на мальтийскую символику. Вы уверены, что это просто миниатюра?

— А что ещё это может быть? — спросил Валера.

— Может и ничего. А может, вещь, которую обычно прячут. Или очень хорошо охраняют.

Старик слегка улыбнулся:

— Если хотите, я покажу эту вещь нескольким своим клиентам-коллекционерам, сам я не коллекционирую, поэтому, даже примерно не знаю её стоимость. И через некоторое время скажу вам точно, за сколько её стоит продавать, что бы не выглядеть смешно. А уж если это принадлежало историческому лицу… Сохранность гарантирую, я же ювелир.

Брат и сестра

Валера вышел из дома ювелира слегка возбуждённым. Не то что бы он сильно расстроился тем, что «свистнул» у покойника очень дорогую вещь, которая тому уже была не нужна, и сейчас поставил её в продажу. Всяко у него бывало в его ментовской жизни.

Так, как-то, на всё той же Лиговке, при обыске у одного барыги он, шарясь по дому в составе следственной бригады, за диваном в дальней комнате наткнулся на одинокую обандероленную пачку стодолларовых купюр. Надолго их ему тогда хватило… А тот барыга, уходя в зону, вряд ли обеднел, спасибо ему! Всё равно бы конфисковали в пользу государства. А Валера тогда и был государством. Так и чего было тянуть, спрашивается?!

Ещё Валера кое-как, по имеющимся в текстах цифрам и отдельным словам, со словарём, попытался понять, о чём шла речь в тех бумагах из комнаты Танцора с печатями в виде мальтийских крестов.

А говорилось в них о передаче в 1798 году под опеку Российской Короны неких брата с сестрой. Где брат был мастером конного балета, а сестра была… «Матерь следующего тысячелетия… царствовать в высочайшей степени… обусловит будущие события и предпишет философию». В общем чушь какая-то. Но это неточно!

Звонок с незнакомого номера

— Алло! — незнакомый номер светился на экране мобильного телефона. — Валерий Александрович? Товарищ Шишкин?

— Да! Слушаю вас!

— Это подполковник Лазарев, ФСБ России, Управление по Санкт-Петербургу Ленобласти.

— Д-да, с-слушаю вас, тащ подполковник.

— Простите за поздний звонок, но вы нам завтра понадобитесь. Сможете подъехать к десяти? Пропуск заказан. Адрес знаете?

— Д-да. Подъеду. До завтра!

Валера знал, что ничего хорошего от таких звонков ждать не приходилось. Он по службе в следствии, порой, сталкивался со смежниками. И были они упёртые и негибкие ребята. Умели убеждать силой. Иногда и дела забирали. Но сейчас он был человек маленький, всего лишь дознаватель по несложным и нерезонансным делам. Чем он чекистам мог быть интересен? И он набрал номер своего начальника отдела, полковника.

— Алло! Тащ полковник! Это Шишкин! Завтра опоздаю. К десяти вызывают на Литейный к смежникам. А х_й его знает, зачем! Потом сразу на службу… если отпустят!

— Валера б! Ты так не шути! И смотри там б, лишнего не болтай. Потом сразу ко мне! Всё, принято, отбой!

Подполковник Лазарев

На следующий день, в десять утра, Валера увидел перед собою большой, гораздо больше его, но пустоватый кабинет с казённой мебелью и большими окнами.

«Говорят из этих окон хорошо виден Магадан» — пришла Валере в голову старая шутка, но тут же ушла, не ко времени.