Книга Сцены из жизни дознавателя Шишкина, страница 86 – Михаил Востриков

Дядя Клаус заметно оживился.

— Вирус! Инфекция. Через какое-то время человечество обязано о-очень сильно уменьшиться. В разы! И наши лаборатории по всему миру и наши мировые лидеры хорошо для этого поработают. Эпидемия! Пандемия! Именно она, а не атомная бомба, предоставит планете шанс полностью и быстро перестроить жизнь и экономику.

— Дядя Клаус, а разве мировые лидеры тоже наши? Все?

— Ну а как же… Не все, но очень многие. Да, в головах у ключевых мировых игроков есть кое-что общее…

— Наши чипы?! — прямо спросил дядю племянник.

Но дядя Клаус не ответил, а только загадочно улыбнулся.

— И ещё… все они являются отобранными мною вручную питомцами «давосской кадровой школы» и выученные по программам «Молодые мировые лидеры» и «Глобальные лидеры завтрашнего дня», которые, кстати, оплачивают компании, которыми ты руководишь. Разве не помнишь?

Ганс вспомнил строчки в бюджетах, которые он подписывал не глядя: «Обучение и развитие», но теперь эти строчки приобрели совсем другой смысл.

— Ах-х да! Действительно, в бюджетах наших компаний есть такие расходные статьи.

— Так вот! Первая группа «давосских кадров» была отобрана мною ещё в 1993 году. С тех пор обучение в этом строго секретном процессе, который почти никогда не упоминается в официальных биографиях выпускников Давоса, прошли тысяча четыреста будущих мировых лидеров и политических акторов.

— Verdammte Scheisse! — воскликнул Ганс, — Неужели так много?! Тысяча четыреста человек… Это не школа. Это сеть!

Дядя чуть заметно улыбнулся.

— Наконец-то ты понял. Да! Мы полностью проникаем в кабинеты министров. Более половины членов кабинета министров Канады являлись «молодыми мировыми лидерами» Форума, включая самого премьер-министра. Это верно и в Аргентине, и во Франции, госпожа канцлер в Германии и так далее — все они когда-то были нашими студентами.

Дядя Клаус посмотрел на племянника в упор.

— Всё ли ты понял и запомнил, мой мальчик?! Уйду я, и дело семьи ты примешь в свои руки. Готов?

Ганс хотел ответить уверенно, но слова застряли в горле. Вместо этого он спросил:

— А если… если кто-то из этих «молодых лидеров» не захочет играть по нашим правилам?

Дядя Клаус медленно отставил чашку.

— Тогда он перестанет быть лидером.

— Но ведь есть же… совесть? Закон?

— Совесть — это роскошь, Ганс. А закон — это то, что мы пишем.

Племянник сжал пальцами край пледа.

— Все эти люди… они просто… инструменты?

— Инструменты, которые верят, что они архитекторы. Это самое надёжное.

Дядя Клаус наклонился вперёд, и в его голосе вдруг появилась усталость:

— Я не прошу тебя любить эту систему, Ганс. Я прошу её понять. И удержать. Потому что, если мы её отпустим, придут другие. И они будут гораздо хуже.

Ганс молчал. Он хотел возразить, но не мог найти слов, которые не прозвучали бы как наивность.

— Ну? — снова спросил дядя. — Готов?

— Да, — тихо ответил Ганс. — Яволь, дядя Клаус.

— Sieg Heil, мой мальчик!

В кармане дяди завибрировал телефон. Сообщение было коротким:

«Трость всё ещё не найдена. Шишкин ведёт себя странно. Держим ситуацию под контролем».

Отправитель был скрыт.

Работает!

КЛАЦ!

За окном пасмурно, серенький январский денёк шёл на убыль. Подмораживало и немного вьюжило. Обычная погода на Псковщине в это время года, зима же.