Книга Сцены из жизни дознавателя Шишкина, страница 90 – Михаил Востриков

И теперь у Валеры было три варианта действий.

1. Переводить и вычитывать извлечённые им из барельефа Танцора бумаги дальше. Как и сам задумывал сперва, и как завещал ему купец Хромов.

2. Лезть в Интернет за информацией о Тамплиерах. И что-то ему подсказывало, что это будет о-очень интересно.

3. Самому лезть за рябь в барельеф Танцора и исследовать его содержимое по месту лично. Авось он туда пролезет… Ведь сосуд с вязко-пластичной жидкостью по размеру побольше был отверстия с рябью на барельефе раза в три, а вытащил его Валера оттуда без проблем.

И Валера решился, практически не думая! Он же дознаватель! Конечно же лезть в рябь самому! Остальное подождёт.

Ощущение совсем близкой разгадки жгучей тайны сосало под ложечкой и не отпускало. Ведь Тамплиеры, насколько он понимал, это вообще одна большая тайна. А страх перед неведомым?! Да, он тоже присутствовал, но любопытство было сильнее.

Валера секунду помедлил, прислушиваясь к звуку принтера — тот щёлкал последним листом, будто отсчитывал секунды до чего-то важного. Он привычно прикрепил на лоб с помощью ремешка тот же самый осветительный диодик, с которым ещё недавно лазил по гатчинским подземельям, нажал на заветную точку на обратной стороне барельефа и закрыв глаза, рыбкой нырнул в его рябь.

На мгновение мир исчез: только холод, похожий на сквозняк из приоткрытой форточки, и тишина, в которой не слышалось даже собственного дыхания.

БАЦ!

Валера выдохнул. Он был внутри. Напрасно он прыгал. Только живот отбил, да щёку поцарапал о каменный пол. Оказалось, мог и просто пройти, обычным шагом. Но кто же это знал?

Противоударный диодик горел, со лба не слетел и кое-что вокруг уже было видно…

Посередь…

Изнутри тёмного пространства, в которое рыбкой влетел Валера, слава богу без серьёзных последствий, пятно с рябью выглядело, как дверной проём. Вернее, как слегка светящаяся завеса на довольно большом дверном проёме, но без самой двери. Высота проёма была около трёх метров, а ширина не менее двух с половиной метров, и в него легко мог пройти всадник на коне или параконная фура.

Впритык к проёму стояла грубая деревянная конструкция с полкой на уровне плеч. Ясно. На ней Хромов и выложил артефакты, чтобы их можно было ухватить рукой через отверстие в барельефе, который стоял на столе. Ох-х и умница был купец, всё предусмотрел!

Мощности осветительного диодика хватало на то, что прямо перед собой Валера увидел длинные и уходящие в темноту ровные ряды уложенных прямо на каменный пол — мешков, ящиков, корзин и сундуков. Отдельно, из больших корзин торчали круглые длинные футляры, что-то типа тубусов, похожих на те, в которых студенты носили свои чертежи и рисунки. Их тоже было очень много. Старинные фолианты с медными и серебряными застёжками были сложены как кирпичи в толстой кладке. И конца этим рядам не было видно во все стороны, может сотни метров, а может и километры.

Рядом с завесой ряби на стене было крепление для факела. И оно даже уже было с факелом в нём — длинная деревянная палка, на конце завернутая в ткань и, судя по её запаху, пропитанная смолой. С такими в Париже, вернее, без таких, Валера знал из книг, «за хождение ночью без огня полагался штраф в десять су», что в конце XIV века равнялось стоимости шестидесяти буханок хлеба по восемнадцать унций каждая.