Книга Из ада с любовью, страница 140 – Эрих Келлер

— Нет-нет, маленький! – Кейт погладила ребенка. – Дядя Тони выбросит из головы свои глупые мысли. Он добрый, просто боится за нас с Урсулой. Он не причинит тебе вреда.

— Кейт… – хрипло выдавил Тони и кашлянул. – Ты понимаешь, что делаешь?

— Разумеется.

— Ты не видела мальчика со съеденным лицом.

— Если из винтовки убивают человека, нам не приходит в голову винить в этом винтовку. Это ребенок, Тони. Очень сильный, очень опасный – и совершенно несчастный ребенок. Он не может оторваться от груди уже больше часа. Он очень хочет спать, но никак не насытится.

— Потому что его надо кормить не только молоком, но и мясом.

— Разумеется. Мы его искупаем, и ты пойдешь в лавку за мясом. И, мне кажется, кровь подойдет лучше – у него всего два зубика.

— Меня сейчас стошнит…

— В прачечной есть раковина.

— Кейт, это монстр. Он может напасть на Урсулу, едва ты отвернешься.

— Не выдумывай. Он не причинит вреда ни мне, ни Урсуле.

— Ты в этом так уверена?

— Я в этом уверена полностью. Я ведь не сумасшедшая, чтобы рисковать жизнью дочери. Он милый, ласковый малыш. Как все малыши на свете. И как все малыши на свете, он чувствует любовь и нелюбовь. Если ты сейчас протянешь к нему руку, он тяпнет тебя за палец и будет прав. А потому посмотри на него хорошенько и перестань про себя называть его Зверенышем. Это ребенок Лейберов, а не Звереныш, не Потрошитель, не монстр и не отродье. Это малыш. Сирота. Он потерял родителей в ту же минуту, когда я потеряла мужа.

— Да, кстати… На твои крики должен явиться ветеран. А когда… хм… малыш перегрызет тебе горло, ветеран уничтожит его при помощи паяльной лампы. В идеале я должен оказаться поблизости, чтобы под шумок меня тоже можно было убрать.

— Вот и не шуми. Ветераны никогда не догадаются, что у меня в коляске два ребенка.

— А если они заплачут хором?

— Он не плачет. Верней, он плачет – но молча. Это… Знаешь, меня это потрясло больше всего. Когда я взяла его на руки, у него из глаз покатились слезы. Беззвучно. От радости, что его взяли на руки. Ты не знаешь, как его назвали родители? Мне бы хотелось называть его по имени.

— Люшес Фердинанд Лейбер^[6]… – проворчал Тони.

— Люк, – улыбнулась Кейт. – Пусть будет Люк – похоже на лучик света.

Купание монстрика стало для Тони серьезным испытанием. С одной стороны, Звереныш ничем не отличался от других голеньких младенцев и казался таким же беззащитным. С другой – Тони не мог отделаться от воспоминаний о мертвом мальчике со съеденным лицом. А еще он все время ждал, что его сейчас тяпнут за палец. Собственно, купала ребенка Кейт, Тони было поручено держать наготове сухую пеленку и ждать, когда ему в руки положат маленькое чудовище…

Но Звереныш не проявил агрессивности – умело прикинулся обычным ребенком. Отправляясь в мясную лавку, Тони несколько раз возвращался – подозревал, что хитрый пацан только и ждет его ухода.

Насчет крови Кейт перебдела – Тони в самом деле едва не стошнило, когда дитя человеческое схрумкало кусок сырой говядины и не подавилось. Ну как кролик хрумкает морковку… После этого спеленатый монстрик уснул в одной кроватке с накормленной Урсулой, и Кейт нашла, что рядом с ним Урсула спит крепче и спокойней.

— Кое-чего явно не хватает… – проворчал Тони, взглянув на часы: среда, одиннадцать тридцать пополуночи… Может, и к лучшему.