Книга Из ада с любовью, страница 182 – Эрих Келлер

Полковник хорошо помнил, как споткнулся о моноциклетный шлем, проходя в комнату Аллена. Никто и никогда не опознал бы в нем шлемофон Барченко! Кстати, точно такой же шлемофон имелся и на квартире Кейтлин Кинг, которую тоже неоднократно обыскивали. Что ж, тут русские, несомненно, переиграли МИ5, заранее создав стереотип, – все знали, как должен выглядеть шлемофон Барченко: рога-антенны, прочный и тяжелый металлический корпус, множество сенсорных контактов на многочисленных проводках…

Масла в огонь подлила Япония, рассчитывавшая на союз с немцами против США, который был бы невозможен, заключи кайзер договор с Великобританией. Их агентурные данные, подкрепленные дагерротипами и записями фонографов, подтверждали, что МИ5 сознательно передал в руки Сергея Кузнецова информацию о Звереныше и некоторые другие военные секреты, касающиеся производства оружия массового поражения. Информация была подана японцами мастерски: довольно было подписей под дагерротипами, как то: «Сергей Кузнецов осматривает „Анимал Фарм“». Не Тони Аллен – Сергей Кузнецов. Сразу складывалось впечатление, будто МИ5 знал, что имеет дело с русским. В самом деле, не может же Сергей Кузнецов быть немцем… Дело не в глупости кайзера, а в его неуравновешенности и склонности принимать решения под воздействием эмоций.

Закрытый процесс над Алленом начался через две недели после его заявления и закончился неожиданно для полковника Рейса (он присутствовал там в качестве свидетеля): Его Величество Эдуард VIII обратился к судьям с личной просьбой (!) – приговорить Аллена к расстрелу.

Королям в просьбах не отказывают. Однажды королева Виктория потребовала изменить решение суда, и суд отказался выполнить ее требование – на основании того, что в Великобритании установлена конституционная монархия и суды королеве не подчиняются. Правнук учел ошибку своей прабабки: смиренно просил, а не требовал. Одно дело отказать королю в требовании, на которое он не имеет права, и совсем другое – наплевать на личную просьбу монарха. И суд проявил к королю уважение: смертный приговор Аллену можно было вынести как предателю, ибо личное рыцарство приравнивало его к гражданам Великобритании, и, собственно, просьба Его Величества свелась лишь к замене повешения расстрелом.

Выбирая расстрел, Эдуард VIII ставил Аллена в положение врага, а не предателя, подчеркивал его иностранное происхождение, ибо предателей в Англии обычно вешали, а чужаков расстреливали. Таким образом, личное рыцарство Аллена как бы само собой аннулировалось, признавалось ошибкой – но не вслух, не открыто, а весьма деликатно и некоторым образом символически.

Директор Бейнс сказал, что суд в Англии теперь исполняет прихоти миссис Симпсон. Смертный приговор Аллену играл на руку контрразведке, тем более что время приведения приговора в исполнение никак не оговаривалось.

На суде Аллен держался с достоинством, не отрицал своей вины, но не сказал ни одного лишнего слова. Пресловутый шлемофон Барченко на этот раз сыграл против него; впрочем, доказательств суду хватало и без шлемофона. Приговору Аллен удивился, но принял его спокойно – настолько спокойно, что полковник в ту минуту даже не задумался, что на это требуется немалое мужество. И только потом, по прошествии времени, отдал должное самообладанию Аллена.