Книга Из ада с любовью, страница 183 – Эрих Келлер

По иронии судьбы через несколько дней после судебного заседания король Эдуард отрекся от престола в пользу своего брата. Бейнс смеялся, а полковник качал головой: отречения от короля потребовали потому, что он собирался жениться не на немецкой шпионке, а на дважды разведенной женщине, что никак не соответствовало положению главы англиканской церкви. Трогательная речь Эдуарда VIII перед отречением произвела впечатление на сентиментальных леди – он отказался от престола ради любви! На самом же деле ничто не мешало ему короноваться, а потом жениться на ком он пожелает – ни правительство, ни парламент не имели никакого права указывать королю. Похоже, Его Величество обвели вокруг пальца и вынудили отречься от престола лишь потому, что он совал свой нос в политические дела Великобритании. Полковник предполагал, что личная просьба короля Эдуарда, обращенная к суду, сыграла роль последней капли – король, умеющий ловко манипулировать судебной властью, может перейти к манипуляциям властью исполнительной, а то и законодательной.

Ветераны без устали писали прошения о помиловании Аллена, но Георг VI понимал, как некрасиво выглядит царствование, которое начинается с отмены решений своего предшественника. Да и подаренное его отцом личное рыцарство сыграло не в пользу Аллена. Впрочем, отмена смертного приговора ничего не меняла: или Аллен соглашается сотрудничать, или его убивают – в тюрьме категории Б это сделать нетрудно, тем более в такой огромной тюрьме, как Уандсворт.

Поначалу полковник не сомневался, что Аллен, как человек неглупый и хорошо представляющий свое будущее, поломается и согласится сотрудничать, но с каждым днем уверенность таяла. Возникли и непредвиденные трудности – в отличие от своих предшественников, Аллен с математической четкостью выстроил отношения с другими заключенными. На одном из допросов полковник спросил, как ему это удалось, хотя и не надеялся на откровенность, – но Аллен ответил коротко и емко: «Храброе сердце и учтивая речь». Он, конечно, недоговаривал, – полковнику доложили, что Аллен сразу повел себя как положено матерому сидельцу и встал под покровительство уголовников-рецидивистов. После этого ни один из заключенных, сотрудничавших с администрацией, не осмелился вступить с ним в открытую конфронтацию, а потому тюремщикам пришлось обходиться без их помощи. Ну или почти. Заключенные в тюрьме в самом деле изнывают от скуки, а потому проявляют изобретательность и упорство в травле изгоев, – тюремщики же просто выполняют свою работу. Наверное, жизнь в тюрьме медом Аллену не казалась, но будь он в изоляции, один против всех – против волчьей стаи с ее волчьими законами и волчьей жестокостью, – и довести его до полного отчаянья было бы значительно проще.

Полковник допрашивал его не чаще раза в неделю, допросы эти были скучны и коротки, хотя Рейс иногда позволял себе разговоры на отвлеченные темы – ему хотелось понять, что движет Алленом, почему он с таким упорством отказывается от жизни и свободы. Да, выглядел Аллен все хуже, становился все угрюмей и злей, оставил привычку шутить – разве что иногда в его словах мелькала злая ирония. У него появилось обыкновение смотреть исподлобья и приподнимать плечи, будто в ожидании удара. Но своего решения он менять не собирался.