Книга Из ада с любовью, страница 78 – Эрих Келлер

Человек! Самый лютый зверь в Лондоне!

Ну да, евреи пьют кровь христианских младенцев, цыгане воруют их с целью перепродажи, страшные звери – люди – забирают их из колясок с неизвестными целями. Осталось заглянуть в еврейский квартал, чтобы послушать, что с младенцами делают ирландцы. С нацистами и так все ясно: детьми неполноценных народностей они кормят морограждан, но это не здесь, это в Германии.

Улица вышла на небольшую площадь, посреди которой был разбит скромный сквер, – сюда дотянулся красноватый свет лондонской кровли и после непроглядной темноты в глубине квартала показался ярким, будто свет газовых фонарей. Однако, пересекая сквер, Тони не сразу заметил трех волчиц, сидевших на лавочке к нему спиной: две из них держали младенцев на руках, а третья покачивала коляску. Если бы он увидел их заранее, ни за что не направился бы прямиком, обошел бы площадь по кругу, – десяток матерых волков не были столь опасны, сколь кормящие волчицы.

И тут один из младенцев громко заплакал – Тони едва не подпрыгнул от неожиданности, так неестественно в полной тишине прозвучал крик ребенка. Моро-волчицы отшатнулись от товарки, едва не вскочили с мест, но та со спокойной улыбкой накрыла лицо младенца рукой, оборвав его дыхание… Громкий плач сменился хрипом, который вскоре смолк, – и волчица убрала руку.

Тони остановился и замер. Она задушила ребенка? Только что, на его глазах?

— Ах ты лягушонок… – с нежностью сказала волчица младенцу. – Ну разве можно так громко кричать?

— Бедный малыш… – покивала ее соседка. – Люди даже не научили его помалкивать, они вообще не думают о безопасности своих детей…

— Неудивительно, что он едва не погиб… – вздохнула третья, продолжая качать коляску.

Вот зачем матерый послал Тони в эту сторону – внял пылким словам о желании вернуть ребенка матери! Интересно, разделяют ли волчицы мнение матерого?

Если бы не ветер, шевельнувший листья кустов, они могли бы и не заметить Тони. Но заметили, вскочили с мест, ощерились… Высокие, сильные, готовые защищать волчат до последнего вздоха… Ни храброе сердце, ни учтивая речь не могли поколебать их решимости.

— Девушки, я без злого умысла… – пробормотал Тони с примирительным жестом.

— Вынюхиваешь? – оскалилась та, что держала на руках человеческого детеныша.

Моро узнают ложь по запаху. Даже Флаффи-кун, не говоря о недоверчивых волчицах…

— Я ищу ребенка жирной Бетти, потаскухи из доков. – Тони даже зажмурился, произнеся эти слова. От страха. И хотя к его волчьему прошлому это отношения не имело, он бы не смог оказать сопротивления женщинам.

— Пшел вон!… – процедила волчица сквозь зубы. Как зарвавшемуся щенку.

— Девушки, я не волк. Если меня послать, я скулить от восторга не буду. Отдайте ребенка, он не ваш.

— Попробуй возьми, – усмехнулась приемная мать. – Или побежишь к легавым за подмогой?

Стоит только пообещать обращение в полицию или к кураторам, и живым из волчьего квартала будет не выйти.

— Давайте поступим иначе. Я дам слово, что не пойду в полицию. Но завтра приведу жирную Бетти сюда. А вы дадите слово, что посмотрите ей в глаза.

С нее станется: она посмотрит в глаза Бетти и решит, что та недостойна быть матерью… Тогда Бетти отсюда не выйдет, потому что она в полицию обратится совершенно точно, и волчицы это понимают. В темном волчьем квартале – их сила, их власть, их слово.