Книга Комендантский час, страница 81 – Джейн Коуи

Рэйчел просматривает фотографии Кейт Таунсенд. Я организовываю взятие мазка со щеки Дэвида Таунсенда и решаю вплотную заняться Сарой Уоллес. Там не так уж и много всего. В социальных сетях ее нет. У меня только официальные данные – адрес, трудовой стаж, родительский статус (один ребенок, девочка, восемнадцать лет), семейное положение (недавно развелись, муж только что вышел из тюрьмы, был осужден за нарушение комендантского часа). Я мысленно отмечаю мужа как потенциально интересного для меня человека.

— Кто-нибудь нашел дочь Сары Уоллес? Кэсс Джонсон?

— Пока нет, – отвечает Рэйчел.

— Нам известно, где она сейчас? В школе?

— Сегодня утром она в школу не пришла. По-видимому, в последнее время она часто отсутствовала, так что ее прогулы никого не тревожат.

— Отсутствовала по какой причине?

— Я не спрашивала. Секретарь был занят.

Я звоню Мишель и прошу найти стоматологические карты Кэсс Джонсон и Сары Уоллес.

Имя Кэсс кажется смутно знакомым, но, прежде чем я успеваю ухватиться за эту мысль, появляются еще шесть человек. Теперь за связь со общественностью отвечает не один специалист, а целая команда. Меня тут же вызывают помочь собрать материал для следующего заявления. Такое ощущение, будто повесить это на Кейт Таунсенд – для них идеальный вариант. Мы создадим образ любящей дочери, обезумевшей от горя и напавшей на сотрудницу центра, которую она винит в смерти отца. Они накопают что-нибудь на нее и, возможно, на Дэвида, представят их семьей насильников, предложат создать дополнительную защиту для работниц центра, и дело с концом.

Мне не нравится то, с каким отчаянием все жаждут такого исхода. Не нравится, что они убеждены, что Сара Уоллес и есть наша жертва, как будто стоматологические карты и другие доказательства нужны просто для галочки. От всех остальных версий они отмахнулись без колебания.

Для меня правда превыше всего. Но мы живем в эпоху комендантского часа. Женщины слепы, их видение ограничено. Кейт Таунсенд и ситуация, такая, какой они ее видят, вписываются в их понимание общества. Никто не спорит: женщины убивают. Но делают они это крайне редко и либо случайно, либо будучи психически нездоровыми; в состоянии послеродовой депрессии, горя, либо страдая от последствий жестокого обращения. Кейт этот образ подходит. Уже много лет женщины считают себя защищенными от мужского насилия. Я не знаю, что произойдет, если выяснится, что это не так. Я отказываюсь погружаться в эти мысли. Это не моя проблема. Сью, может, и не считает, что правда важна, а вот я считаю.

Со своего стола я вижу угловой кабинет, где происходит разговор, в котором я не участвую. Там Рэйчел, Сью и пара других офицеров, а также ряд госслужащих по видеосвязи. Мы угодили в национальные новости. Теперь по всем новостным каналам только и говорят, что о нашей жертве. Снаружи по-прежнему доносятся крики. Я смотрю в окно и вижу, что толпа растет как на дрожжах. Речь теперь не просто об одной мертвой женщине. А о том, что мы не в силах контролировать. Я боюсь, что мы дадим им приемлемый, но далекий от истины ответ. Таунсенды вполне могут стать этим ответом. Я не сомневаюсь, что они виноваты. Но в чем именно?

Я не могу сосредоточиться. Не могу сидеть и смотреть, как Сью Фергюсон и ее команда фабрикуют судебную ошибку. Я хватаю вещи и выхожу, опустив голову. Сажусь в свой автомобиль, а не в служебный, в надежде, что толпа примет меня за полицейского, который уезжает домой. И все равно проезд через парковку сжирает кучу времени. Я никому не сказала, куда еду. Что-то гложет меня изнутри. Это вопрос, который задавали уже много раз. Отвечали на него тоже много раз, но теперь я хочу услышать ответ от человека, который знает, о чем говорит.