Книга Вехоть, страница 8 – Хьюго Борх

«Только бы не маньяк! Здесь лежать растерзанной в клочья, с ножом, торчащим из влагалища – не фонтан! Ведь был же сон. А я дура, не задумалась».

Я припомнила, что во сне видела ту же картину, что сейчас развернулась. И еще свечение такое странное, как с того света светят.

Я, как лосиха, рванула на противоположную сторону дороги. И там было то же самое.

Может мираж. Ведь может быть мираж, когда отпахала с утра до ночи в этом дурацком кафе.

Я подошла ближе… Это явно был силуэт старухи.

Сразу узнала ее. На прошлой неделе зашла в подъезд, – поднялась в лифте, вышла на своем этаже, – стояла старуха явно не местная, и сильно похожая на бабку Авению, что мать ездила хоронить.

Старуха, упираясь дрожащими руками, молча вошла в кабину. На полах ее одежд я успела рассмотреть изображения лягушек. Лифт закрылся, но никуда не поехал. Я подумала: может плохо человеку стало или что-то еще. Нажала кнопку – лифт не открылся. Пошла на этаж ниже, вызвала туда. Лифт приехал, дверь открылась, а в кабине никого не было! Поднялась наверх – старушки нигде не оказалось. Стало ясно: это была встреча с призраком.

Я быстро вернулась мыслями на тротуар, на котором стою и вижу старуху, развернулась идти обратно… Но там было еще страшнее. Там стояла тоже бабка какая-то под слабым освещением. Все же я, хоть и худая, и невысокая, но чувствую силы, чтобы убежать, если что, у меня есть подготовка. И я решила продолжить путь, – убеждая себя: «мне все просто показалось».

Но старуха – худая, сгорбленная, точно статуя, стояла там же по-прежнему. Вроде бы в белой одежде и чёрном платке на голове, из-под которого торчали белые волосы.

Я выскочила на дорогу. Мимо пролетела машина. Я едва успела отскочить. И опять воцарилась тишина. Тишина обволакивала все пространство дороги, тротуара и… газонов, за которыми в темноте спали дома.

Пошла по дороге, благо, здесь старухи не было. Попробовала бежать. Не получилось. Кто-то шел сзади. Оглянулась. Выдохнула. Никого.

«Ну, сдвинулась бабка, с кем не бывает».

Я ускорила шаг. Только бы старуха не окликнула меня, а то я за себя не отвечаю. Не бросишь же ее посреди ночи на улице. А на улице не было никого, ни души, и… естественно, тишина.

Я уже приближалась к тому месту, где стояла старушенция, решив её обойти.

На ближайшем повороте пришлось свернуть на тротуар, чтобы перейти на перпендикулярную улицу.

«Только бы успеть проскочить».

Меня кто-то схватил за плечо. Встала, как вкопанная. Оглянуться? Нет!

Лопочу:

— Нет, нет, нет, нет…

Зажмурилась, обеими ладонями закрыла лицо, и стала опускаться на асфальт. Ледяные пальцы вцепились в меня в районе предплечья. Я отвела руки от лица. Безобразное лицо старухи возникло передо мной. С этим наростом на носу. Глаза закрыты и веки будто изнутри втянуло в глазницы.

Смотрю. Не дергаюсь. Смотреть на это не так страшно, как мерзко. Теперь костлявые руки старухи вцепились мне в плечи и через футболку ощущался холод от старческих рук. Я вся передёрнулась и мурашки побежали по телу.

— Кур-ляндская Анастасия! – проскрипел голос старухи.

— Что? – я уже сидела на коленях, оцепенев перед старухой. Была надежда, что бабка утихомирится, и на мою голову ничего не свалится.

Ответа не последовало. Но последовал один небольшой эпизод из детства. Еще в классе третьем я заболела пневмонией и впервые попала в больницу без мамы. Ночью приходила женщина в длинном черном платье. Еще три девочки в палате спали. Она обошла каждую, и над каждой склонилась, шепча заклинания. Я смотрела во все глаза и не могла закричать. Странная ночная гостья один раз обернулась, у нее были растрепаны волосы и совсем не было глаз. И одежда у нее была странной: как у монашки.