Книга Тайна озера самоубийц, страница 117 – Анна Велес

— Она что-то говорит? Если она тебя узнает, разговаривает? Как-то на тебя реагирует? – выпытывал журналист. Сейчас он искал любую мелочь, чтобы успокоить приятеля, дать ему какую-то надежду.

— Ничего, – все так же убито-ровно ответил полицейский. – Она вообще не говорит, только сидит и смотрит. На меня, на врача, в окно, на потолок. Все равно. Ей все равно. Она на самом деле нас не видит, ничего не видит. Будто не здесь сама. Если что-то спросить, она может кивнуть или мотнуть головой.

Он помолчал и потом нехотя признался.

— Я пытался, – сказал Василий. – Вывести ее. Говорил всякое о нас с ней. Раньше ее бесило, если я ее упрекал. Говорил о семье, о Кларе и Ане. Специально о Петре. Она безумно любила брата. Я даже думал, что у них что-то есть. Ну… Нездоровое. Между ними. Все не так, но я даже это выдал. Самому было противно. А она… Будто и не слышала. Врач тоже старается. Он там что-то такое изобретал, что-то ей вещал, свои психиатрические фишки. Короче, тоже пытался ее вывести. Все бесполезно.

— И что он думает? – Илья помнил, что специалист в клинике неплохой.

— Врет, что такое бывает, типа, это нормально, что нужно время, – досадливо морщась, перечислял полицейский. – Ну ты понял.

— Почему думаешь, что врет? – удивился журналист.

— Я первый год в полиции? – взъелся приятель. – Да с моей работой сам как детектор лжи станешь. Видно же! Говорит уверенно, но все общими фразами. А начнешь уточнять – воду льет. Не знает он ничего, что там с ней… Депрессия, как же! Я и то больше смыслю! Он же очевидного не видит!

— Подожди! – Илья напрягся. – Не видит чего?

Василий смотрел на приятеля так, будто не мог решиться произнести нечто плохое. Вернее, нечто худшее. Молчал, думал, но все же решился.

— Ее талант, – глухо, нехотя, выговорил полицейский. – Его больше нет.

У Ильи было ощущение, будто его ударили. Нет, даже не так. Когда резко екает сердце, а потом начинает биться так часто, что даже дышать трудно. Журналист вздрогнул. А еще испугался.

— Василий, – осторожно начал он. – Ты слова выбирай. Она просто не рисует. Для нее это трудно, я понимаю. Но…

— Ничего ты не понимаешь! – Полицейский сорвался на крик и даже не обратил внимания, что на них оборачиваются за соседними столиками. – Глухой? Я сказал, ее талант исчез!

Он понизил голос, не потому что успокоился, а будто выдохся. Даже вдруг сгорбился на сиденье, уткнулся взглядом в тарелку с давно забытым ужином.

— Она рисует, – теперь совсем тихо, еле слышно выдал он. – Всегда. Постоянно. Но… Не то. И это страшно.

— Покажи, – скомандовал Илья.

Он сам поразился, насколько холодно и властно сейчас звучит его голос. Защитная реакция. Потому что Василий прав – страшно. Ему было очень страшно. Снова – иррационально, дико. Как бывает, если столкнуться с чем-то… нелогичным или попросту фантастичным.

Василий протянул приятелю свой смартфон. На экран уже был выведен снимок. Илья посмотрел и чуть не выронил аппарат. Потрясение было сильным, как и все тот же никуда не девшийся страх. Какой-то липкий, противный, просто мерзкий. И непроходящий.

— Там еще видео, – сообщил полицейский.

Илья попробовал перелистнуть изображение. Оказалось, руки вспотели так, что сенсор отказывался реагировать. Но Илья все же открыл следующий файл. То самое видео.