Книга Ключ с правом передачи, или Смертельное наследство, страница 26 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

— Что это? — Пелагея удивленно уставилась на мужа.

— Это? Павел загадочно улыбнулся. — Это, Полюшка, доступ к нашим сокровищам! Только тот, кто обладает двумя ключами, сможет открыть секретную дверцу. Пойдем, я покажу тебе, как это работает!

Через полчаса супруги Кондаревы снова вернулись в спальню. Пелагея плотно прикрыла дверь и бросила на Павла взгляд, в котором уважение перемешивалось с удивлением.

— Неужели ты сам все это придумал? — наконец выговорила она.

— Конечно, сам, — слегка обиженно ответил Павел, — правда, пришлось немного поломать голову, зато теперь я вполне спокоен! О существовании этого сейфа должны знать только два человека — ты и я! Иначе никак нельзя гарантировать сохранение тайны, ты поняла меня, Поля? — Пелагея молча кивнула. — Тогда на, держи, — и Павел протянул ей один из ключей, тот, который был выполнен в форме креста, — повесь его на шею и никогда не снимай. Второй я оставлю себе. Теперь, если возникнет необходимость открыть сейф, мы сможем сделать это только вдвоем…

Павел Петрович Кондарев, как всегда, оказался прав. В феврале 1917 года стачки и выступления рабочих перерастают в общую политическую демонстрацию против самодержавия. 25 февраля командующий Петроградским военным округом генерал-лейтенант Хабалов получил приказ Николая II подавить выступление в Петрограде силой оружия, в столице раздаются первые выстрелы. А 27 февраля начался военный мятеж. Первым восстал Волынский полк, позже к нему присоединились Литовский и Преображенский полки. Солдаты отказались стрелять в демонстрантов и присоединились к рабочим. Захвачены городские тюрьмы, на свободу выпущены все заключенные, в том числе уголовники. По городу прокатилась волна грабежей и мародерства. Павел Кондарев не находил себе места, его волновала судьба магазинов.

— Я должен срочно ехать в Питер, — каждый день повторял он жене, — иначе мы потеряем все! Никто, кроме меня, не сможет защитить наше имущество!

— Нет, Павлуша, останься с нами, — слезно умоляла мужа Пелагея, — мы потеряем гораздо больше, если с тобой что-то случится!

— Ничего со мной не случится, — отмахивался тот, но почему-то тянул с отъездом. Павел Петрович сам до конца не мог понять, что удерживало его в относительно спокойной Москве. То ли страх за жену и маленьких дочерей, то ли непоколебимая уверенность в монархической власти и надежда на скорое подавление бунта, а может, то необъяснимое шестое чувство, называемое в народе интуицией. Однако 2 марта произошло событие, которого Павел Петрович, ярый сторонник монархии, пережить уже не смог. В штабном вагоне императорского поезда царь Николай II отрекся от престола в пользу родного брата великого князя Михаила Александровича, но Михаил не рискнул вступить на престол и 3 марта передал всю власть Временному правительству. Узнав об этом, Павел Алексеевич завершил все неотложные дела и срочным порядком начал собираться в Питер. С горящими глазами он метался по своему рабочему кабинету, второпях запихивая в чемодан документы, деньги и кое-какую одежду. Пелагея молча сидела в углу комнаты и не сводила с мужа печальных глаз, руки ее были стиснуты в кулаки, а по бледным щекам медленно текли слезы. Ей хотелось броситься ему на шею, кричать, выть во весь голос, но она знала: все это бессмысленно, Павел никогда не меняет принятых решений.