Книга Ключ с правом передачи, или Смертельное наследство, страница 31 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

Пока мы добирались до Страстного бульвара, где располагалась 24-я клиническая больница, погода резко ухудшилась. Солнце закрыли серые, тяжелые тучи, повалил снег. И, как это обычно бывает в плохую погоду, и так забитый машинами центр встал.

— Судя по навигатору, до больницы осталось метров двести — двести пятьдесят, — без энтузиазма глядя на глухую пробку, заметила Варвара, — но одному богу известно, когда мы туда доберемся. Лель, тебе стоит вылезти и идти пешком.

— Я думала, ты меня проводишь, — с нескрываемым сожалением проговорила я, — как же мы с Истоминым узнаем друг друга?

— Я сама так думала, но видишь, что вышло, — и Варька беспомощно развела руками. — Будем надеяться, что у центрального входа в больницу не толпятся молодые интересные нотариусы, одетые по последнему писку моды.

Все оказалось куда хуже, чем предполагала Варвара. На лестнице у главного входа в 24-ю клиническую больницу не было вообще ни души. «Ушел! — с ужасом подумала я. — Не подождал и ушел! А время-то всего двадцать минут первого! Тоже мне, хороший знакомый! Сейчас же позвоню Варваре и нажалуюсь на хваленого соседа». Но не успела я достать из сумочки мобильный, как тяжелая деревянная дверь центрального входа распахнулась и на крыльцо выскочил взъерошенный молодой человек.

— Вы Ольга? — почти выкрикнул он, останавливаясь в шаге передо мной. — Ольга Погодина?

— Ольга, — облегченно вздохнув, кивнула я, — а вы, видимо, Константин Истомин, нотариус?

— Точно, — на лице Варькиного соседа расплылась широкая мальчишеская улыбка. — Очень приятно познакомиться, — он протянул мне правую руку для приветствия, а левой попытался слегка пригладить взлохмаченные волосы. Тут я обратила внимание, что его дорогое кашемировое пальто расстегнуто, шелковый шарф вот-вот готов упасть на занесенное снегом больничное крыльцо, а дышит он так, будто только что пробежал стометровку.

— Константин, вы куда-то спешите, — не удержалась я от не слишком корректного вопроса, — или за вами гонятся?

— Нет, что вы, — смущенно пробормотал молодой человек, ковыряя талый снег носком дорого ботинка, — это я вас по больнице искал.

— Меня? По больнице? Но зачем?

— Я опоздал! — загробным голосом произнес Истомин. — Опоздал на целых десять минут и решил, что вы не дождались меня и ушли.

— Вот оно что, — рассмеялась я, — оказывается, мы оба с вами не слишком пунктуальны. Не расстраивайтесь, мое опоздание в два раза больше!

— Вам можно, вы клиент! — без тени иронии произнес молодой нотариус. — А мне положено приходить на встречу вовремя!

«Эх, — с сожалением подумала я, — и куда потом девается это рвение и энтузиазм, скорее всего, проходят вместе с молодостью…» Но сейчас Константин смотрел на меня такими виноватыми глазами, что я невольно почувствовала к нему искреннюю симпатию. — На первый раз я вас прощаю, — улыбнулась я, — пойдемте, не будем заставлять Серафиму Сергеевну нервничать…

Домой Павел Петрович Кондарев больше не вернулся. Он, как и миллионы других граждан Российской империи, попал в безжалостные жернова Октябрьской революции. Пелагея еще долго ждала мужа, полагаясь скорее на чудо, чем на здравый смысл. И только спустя год она смирилась с потерей, надела траур, заказала молебен за упокой души раба Божьего Павла и стала учиться жить одна. Беспорядки, разгул преступности, анархия — молодая республика переживала тяжелые времена, и это не могло не коснуться семьи Кондаревых. От целого дома им остались только три комнаты, приемная, кабинет и примыкающая к кабинету комната отдыха. Имущество и ценные вещи были в основном разграблены или поменяны на хлеб. Помощи ждать было неоткуда. Чтобы прокормить двух дочерей и самой не умереть с голоду, Пелагее пришлось выйти на работу. Ее золовка, младшая сестра Павла Петровича, была замужем за помощником наркома, и тот пристроил Пелагею в Народный комиссариат путей сообщения секретарем. Жизнь потихоньку входила в свое русло, Пелагея Филипповна успешно трудилась на ниве железнодорожных перевозок, девочки росли, о семейной тайне Кондаревых никто не вспоминал. В комиссариате вокруг статной, яркой Пелагеи Филипповны вилось много ухажеров, но второй раз замуж она так и не вышла. То ли потому, что слишком дорожила памятью своего покойного мужа, а может, просто боялась, как отнесется ее младшая дочь к новому избраннику.