Книга Ключ с правом передачи, или Смертельное наследство, страница 85 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

Дверь тихо скрипнула, и, словно подслушав бабушкины мысли, внучка заглянула в комнату.

— Бабуль, ты как? Выглядишь отлично!

С трудом улыбнувшись, Анна кивнула на стул подле кровати и негромко попросила: — Сядь рядом, мне надо серьезно поговорить с тобой. Надеюсь, ты не торопишься? Разговор у нас будет длинный

— Не-а, куда мне торопиться? — заботливо взбивая подушки и поправляя сползший на пол край одеяла, ответила Настя. — Мама сегодня в ночную, так что можем болтать хоть до утра.

— Так, значит, мы с тобой одни… — задумчиво протянула Анна, — оно и к лучшему, наш разговор не для чужих ушей. Помоги мне подняться и достань из тумбочки мою шкатулку.

Заинтригованная таким таинственным началом, Настя шустро выполнила все указания и уселась рядом с бабушкой, а та достала из сундучка старую, потертую фотографию красивой молодой женщины и, подав ее внучке, спросила:

— Помнишь, кто это?

— Конечно, помню, твоя старшая сестра Елена. Это же она умерла в эвакуации, не дожив до победы всего несколько месяцев, верно?

— Не совсем, покачала головой Анна, — Елена выжила. Она уехала в Москву и долгое время жила в квартире, принадлежащей когда-то нашим родителям, вместе с мужем и двумя дочерьми, Серафимой и Александрой.

— Но зачем ты обманула меня? — возмущенно воскликнула Настя и уставилась на бабушку. Зачем придумала историю про бомбу, попавшую в ваш дом в Потаповском и про умершую от тифа сестру?

— Значит, на то были веские причины, — оборвала внучку Анна. — А вот теперь пришло время рассказать тебе всю правду, так что молчи и слушай…

Шла зима 1943 года, мы жили в Ташкенте, в старом трехэтажном домике на улице Карла Маркса. Небольшая комната на два окна, и всего три скрипучие железные кровати, занимающие половину всего пространства. Я целыми днями занималась детьми, маленькой Сашеньке шел тогда только третий год, она росла слабым, болезненным ребенком, да и Серафима, которой недавно исполнилось семь, тоже требовала много внимания. Елена крутилась как могла, стараясь изо всех сил прокормить нашу многочисленную семью. К этому времени мы уже продали почти все драгоценности, привезенные из Москвы, не умереть с голоду нам позволял аттестат Левицкого, по которому Елена как жена генерал-лейтенанта инженерных войск была прикреплена к приличному распределителю и получала на себя и на двоих детей денежное довольствие и продуктовый паек. Однако денег этих катастрофически не хватало, поэтому старшая сестра бралась за любую работу, которую только удавалось найти в переполненном такими же страждущими заработка женщинами Ташкенте. В общем, жили как все, не хуже и не лучше соседей, выстаивали длиннющие очереди за хлебом, меняли последние вещи на мясо и молоко для детей, осенью питались дынями и арбузами.

Сергей Левицкий очень переживал за семью, писал регулярно, обещал скоро приехать и забрать всех домой. Его писем мы ждали с нетерпением, читали и перечитывали по многу раз, мечтая, что скоро закончится война, мы вернемся в Москву и заживем как прежде, нормальной сытой жизнью. Но мечты наши рухнули в одночасье, когда вместо долгожданного треугольника почтальон принес нам серый казенный бланк извещения. «Сережа пропал без вести», — тихо прошептала Елена и, вскинув на меня удивленный, полный страха и недоверия взгляд, упала без чувств.