Книга Ключ с правом передачи, или Смертельное наследство, страница 86 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

Зиму переживали трудно, всегда бойкая и активная Елена словно потухла. Превратившись в домоседку, она могла часами сидеть у открытого окна, смотря куда-то в даль. Маленькая Саша ползала у ее ног, безуспешно пытаясь залезть к матери на колени, но та, погруженная в свои скорбные мысли, не обращала на дочь никакого внимания.

— Лена, милая, пойми, — убеждала я сестру, — без Сергея твоя жизнь не закончилась, тебе рано ставить на себе крест. Ты еще молодая, здоровая женщина и наверняка устроишь свою жизнь.

— Что ты такое говоришь, Анечка, — Елена поднимала на меня тусклые, полные слез глаза, — кроме Сережи, мне никто не нужен.

— Тогда вспомни о дочерях! Ты же их совсем забросила!

— Зато у них есть добрая любящая тетя.

— Это совсем не то! Прежде всего девочкам нужна мать!

Вот так, под моим постоянным давлением и неусыпным надзором, Елена начала возвращаться к жизни. Стала чаще улыбаться, занялась детьми, возобновила поиски работы. А в конце марта в нашем доме появился Гена, вернее Геннадий Михайлович Муромцев, человек в Ташкенте известный и весьма влиятельный. Коренной москвич, майор в отставке, он был тяжело ранен в ногу и сейчас заведовал самым крупным в городе распределителем, где получали продуктовые пайки все жены руководящих работников. Елена сама пришла к нему на прием с просьбой оставить ей, хотя бы временно, аттестат пропавшего без вести мужа. И Геннадий не только не лишил ее генеральского довольствия, но уже на следующий день появился на пороге нашей убогой квартирки с целой корзиной провизии.

— Мы не должны оставлять в беде жен и детей наших погибших в бою и пропавших без вести товарищей, — заявил он, не спуская заинтересованных глаз с Елены. — Поэтому я беру вашу семью под свой личный контроль, надеюсь, вы, Елена Павловна, не против?

— Что вы, Геннадий Михайлович, — смущенно потупившись, прошептала Лена, — будем вам только благодарны.

С этого дня наша жизнь изменилась как по мановению волшебной палочки. Сестра на глазах похорошела, расцвела и стала часто пропадать вечерами. Зато теперь мы и наши дети были всегда досыта накормлены, а в доме появились такие дефицитные в эвакуации товары, как чай, сахар и мыло.

Геннадия Михайловича я больше у нас в доме не видела, то ли он был сильно занят на работе, то ли боялся лишних разговоров, ведь буквально на соседней улице жили его жена и маленький сын. Елену я не осуждала, скорее оправдывала, считая ее роман с женатым мужчиной вынужденной необходимостью, способом выжить и временным явлением. Но к концу лета я с ужасом для себя заметила, что сестра сильно поправилась, стала быстро уставать и редко берет на руки маленькую Сашеньку. Беременность Елены стала для меня настоящим ударом.

— Как же мы будем жить дальше, Леночка? — с трудом дождавшись вечера, начала я неприятный для нас обеих разговор. — В одиночку мы не вытянем троих, Саша с Симочкой еще слишком малы и требуют много сил, времени, а главное средств.

— Почему в одиночку? — Елена удивленно приподняла брови. — Гена ждет не дождется этого ребенка, и, как только в январе родится малыш, он сразу уйдет из семьи и женится на мне. — Разве это не очевидно?

Сестра произнесла это так уверенно, что у меня просто язык не повернулся спросить, что мешает Геннадию Михайловичу сделать это прямо сейчас, не дожидаясь января.