Книга Кошмарная вечеринка, страница 40 – Эммелин Дункан

— Ваш матча готов, — окликнул меня бариста. На его тыквенно-оранжевой футболке красовался такой же логотип, как и на фургончике.

— Спасибо.

— Вы же работаете в книжном, да? Кажется, я вас там видел, — сказал бариста.

Я кивнула, хотя не узнавала его. Но у нас в «Ленивых костях» бывало многолюдно, и не всех посетителей, переступавших наш порог, я обслуживала лично.

— Вы, случаем, не знаете, не планирует ли владелец открыть при магазине кофейню?

— Я и есть владелица. Было бы неплохо, если бы у нас продавались кофе и чай, но для этого не хватает места.

Я и раньше подумывала о маленьком кафе. Даже название подобрала — «[Г]ляссе». Напитки были бы связаны с моими любимыми книгами. Некоторые варианты напрашивались сами собой: например, «Шерлок Холмс» — латте на основе чая «Эрл-Грей», также известный как «Лондонский туман». Или «Выпей меня» как отсылка к «Алисе в Стране чудес» — правда, я пока не решила, какие там будут ингредиенты. И еще можно было бы продавать «литературные» чайные смеси.

Мечтать об этом проекте было приятно, но реализовать его в книжном, увы, не получится.

— Вы могли бы всего лишь отгородить угол, — заметил бариста.

Ага, и урезать ассортимент книг.

— Это не входило в наши планы, — откликнулась я. — Мне кажется, вы здесь отлично устроились.

Я не стала говорить ему, что до ближайшего кафе — «Кофейного зелья» с прекрасным внутренним двориком — надо пройти через полгорода, так что он выбрал стратегически выгодное место. К тому же у него фургончик на колесах, можно переехать в любой момент.

— Еще раз спасибо. — Я сделала глоток.

Напиток был великолепный. Вкусовые рецепторы почти сразу сообщили мне, что за фирменный вкус отвечала мята, которая замечательно уравновешивала землистую горечь чая матча. А для сладости бариста добавил ванильный сироп — тут у меня не было никаких сомнений.

Если удачно разместить рекламу, «Жернова» будут пользоваться популярностью среди тех, кто проезжает по шоссе 30 или направляется на побережье. Отсюда трассу не было видно, но она проходила примерно в полукилометре от нас, за железнодорожными путями. Дальше, уже за шоссе, стояли фабрики — важная часть экономики города. Рабочие, скучавшие по суете обжитого центра, вполне могли бы наведываться к кофейному фургончику.

Ничего из этого я не сказала: бариста — он же, вероятно, и владелец — чем-то меня раздражал.

К моему столику подошла Рэйвен, за ней следовала Гармони, на лице которой застыло обиженное выражение.

— Как ты? — спросила я, обняв подругу.

— Ужасно. — Глаза у Рэйвен покраснели, и в черной футболке и кожаной куртке, которые она надела сегодня, вид у нее был более измотанный, чем обычно. — Сегодня утром я говорила с мамой Айви.

— Наверняка было очень тяжело…

— Айви была ее единственным ребенком. Она раздавлена, конечно. Будет выяснять, сможет ли приехать…

Гармони фыркнула:

— Ага, так ее и выпустили из тюрьмы.

— Она надеется на возможность досрочного освобождения, — отрезала Рэйвен и глянула на меня. — Мать Айви из тех, кто всегда влипает в неприятности. Я пообещала обо всем позаботиться: очевидно, что не в ее положении заниматься организацией похорон.

— А как насчет отца? — спросила я.

Подошла Колби. Ее волосы были стянуты в небрежный пучок, но она выглядела готовой к бою.