Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 107 – Хьюго Борх

В скором времени до него донеслись вопли. Он нашел Кристину, корчившуюся в судорогах. Кто-то невидимый владел ею и душил. С непрекращающейся молитвой он прошел по комнате, окропляя святой водой все углы. Затем он схватил ее и вырвал из таинственных объятий. И никто не набросился на него, лишь острая боль обожгла щеку и шею – это ее ногти впились ему в лицо до самой крови и прочертили полосы, пока он не схватил ее за запястья. Приложив святой крест к ее груди, он держал его, пока не успокоилось ее тело, и не осталось красного отпечатка креста.

— Изыди! Сатана! Изыди! Изыди! – выкрикивал он, схвативши горевшую головешку, и махал ею, охваченный огнем пожара от искр вспыхнувшего пледа.

Внезапно распахнулись створки окна, и мгновенным огнем охватило комнату – он вытащил Кристину в коридор, вернулся в комнату и начал выбрасывать вещи в окно, из-за которого послышались громкие возгласы, и кто-то пробежал по краю сосняка.

— Дьявол! Дьявол! Дьявол! – слышался в отдалении испуганный крик.

Когда он справился с пламенем, Инесса выглядывала из коридора, ее глаза горели, и не было испуга на ее лице.

Он разбудил Кристину, ощущая руками, как холодеет ее тело. Она глотнула воды и вытаращила на него глаза. В них задержался ужас – она его не узнавала. Только теперь он заметил, что она стоит перед ним вся голая и посинело ее тело. Он стянул с себя сутану и облачил в нее Кристину, другой одежды под рукой не оказалось. Ее тело еще дергалось от учащенного сердцебиения, но дыхание становилось ровнее. Он снова умыл ее святой водой и крестом очертил вокруг линию круга. Теперь можно было перевести дыхание. Он огляделся в поисках Инессы, и минуту спустя нашел ее в другой комнате. Ребенок забился в угол под миниатюрный ореховый столик, и волченком выглядывал оттуда, не шелохнувшись.

Выскочив через задние двери в сад, он нарвал лопухи подорожника, растер его в ладонях и понес в дом. В коридоре никого не оказалось, а Инесса обнаружилась в маленькой комнате на шкуре, где заснула, свернувшись котенком. Нигде не было и оставленного креста. Он прошел по комнате и вдруг услышал крадучийся звук. Тогда он содрал с себя нательный крест, резанул им по венам и закричал обращение к Богу. Шум сзади утих – оглянулся – Инесса сидела перед ним, но ее глаза! Они напомнили ему только одни глаза. Это глаза старухи Агнессы. Он мгновенно понял, что вот так она к нему вернулась, как он потребовал тогда в доме, но вернулась, чтобы забрать чью-то жизнь. Это она кралась, чтобы наброситься на него. Но его кровь на кресте остановила ее. Он побежал в соседние комнаты – в той, где был пожар еще стоял дым, но никого не было. Он бросился к парадному входу, где была приоткрыта дверь.

— Я ж все запирал!

На крыльце стояла Кристина в сутане до пят, она уже спустилась на ступени. Вокруг собрались старухи. Она что-то лепетала языком, как безумная, качая головой. Старухи безмолвными изваяниями застыли вокруг нее. Их даже не смутил вид священника, перепачканного в крови и саже, и запах дыма. Он приложил траву к лицу, разглаживая каждый листок, потом стал затыкать кровоточащую вену – старухи начали перешептываться.

— Стойте! – Я все объясню, – попросил он и вернулся за одеждой.

Старухи замерли, будто проглотивши языки.