Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 106 – Хьюго Борх

— Я расскажу тебе, отчего все началось. На мне грех. На мне. Но не на тебе. Однажды меня позвали исповедовать старуху – тетку канцлера. Был субботний вечер, я пришел. Шел под дождем – промок до нитки. Но ей стало лучше, и меня попросили ее не исповедовать. Голова трескалась от боли, меня бросило в жар – и тогда мне дали настойку. Я выпил – полегчало.

Мы засиделись в тот вечер. И решили раскинуть карты. Один из слуг напомнил канцлеру о том, что через час наступит воскресенье и в этот день христианину не подобает играть в азартные игры. На что канцлер ответил: «Я не прекращу игру даже если к нам решит присоединиться сам дьявол!». Мы раздали еще и продолжали весело шутить. Но в полночь погода разбушевалась совсем, гроза, молния. И вдруг ветром распахнуло все двери. Мы застыли от ужаса потому что все слышали шаги. Он пришел, но никто его не видел. Он пришел, но все делали вид будто его нет. Тогда я понял – он нас не оставит в покое. Но не думал что будет столько жертв.

Священник помрачнел. Ее слез нельзя было остановить, она ревела и трясла его за руки, и что-то выпытывала. Но он стоял как каменный, и ничего не мог расслышать. Он твердил свое:

— Нет, я не оставлю ее одну. Я погибну вместе с ней. Но спасу эту невинную душу. Пусть я заблудился, пусть одновременно спасаю и совращаю. Евангельские изречения в моей голове путаются с каким-то другим языком. Бред. Все это бред.

Священник обернулся к Кристине. Она лежала в траве, волосы ее рассыпались по плечам, под задравшимся платьем оголились пухленькие части ягодиц, и вся она содрогалась от рыданий. Что мог он сделать? Как поздно ему приоткрылась створка истины. Но сколько еще закрытых створок. Сколько блужданий во тьме! Тем временем неслись по небу шальные тучи и вот-вот должны были разразиться дождем, но ветер их отгонял в сторону.

Он поднял Кристину на руки, она прижалась головой к его груди и молчала, даже не поправляя волосы, что закрыли ее лицо и рассыпались по его плечам.

Не разбирая дороги, он нес ее по лесным трущобам к своему дому. И не удивлялся нахлынувшей силе, что появилась, как в тот раз, когда он смог отбиться от страждущих его крови людей, от тех безумцев, что нападали на него, и гибли из-за этого. Он ушел с тропы, чтобы стать незаметным для непрошенного взгляда.

В гостиной он разжег камин, расстелил теплую, с терпким запахом, шкуру медведя и раздел Кристину донага. Она была без сознания, и ее тело было изуродовано судорогами. Инесса принесла портняжную иглу, и принялась штопать порванное платье. Но вот она исчезла и уже стояла, замерев, в проходе. Узнает ли она Кристину, которую привела сюда когда-то?

Он растирал тело девушки настоем трав, пока не столкнулся со взглядом, в упор направленным на гостью. Это был взгляд Инессы. Он понимал, что с ней происходит, и краем глаза продолжал следить.

«Почему она смотрит так? Ей передаются мои мысли или нет? Если передаются, то ОН все знает… Нет! Этого не может быть».

Он читал молитвы и укалывал тело Кристины, пытаясь обнаружить отметину Дьявола, но тщетно. Ее тело вздрагивало, покрываясь красными пятнами. Тогда он окропил ее святой водой, перекрестил и пошел готовить пищу.

«Я не мог ошибиться… она общается с Дьяволом. ОН затягивает ее в свое логово. Почему ОН повел ее на кладбище? Мне же раньше был известен подобный случай. Женщина после сношения с инкубом сошла с ума от страсти, никто не смог ей вернуть утраченный разум. И все повторилось с Мартой».