Книга Пока растет терновник, страница 36 – Хьюго Борх

— Меня тогда не было. Соседи вызывали все службы.

— Ну тебе же они рассказывали, что увидели?

— Я не хочу про это говорить.

— А придется, потому что это касается нас. Она доползла до двери и скончалась, но что у нее было в руках?

— А ты выяснила у следователя?

— Нигде не выясняла. А там еще был следователь? Вот видишь, сколько новостей сегодня. Да, папа?

— Зачем нам это обсуждать? Лучше скажи…

— Стоп-стоп. Я вижу, ты не понимаешь. Она умерла и не простила нас. Тебя, меня, маму.

— Я ходил в церковь, ставил свечи, заказывал Сорокоуст, ходил на кладбище просил прощение, я вернул могильный камень на место, принес цветы. Что еще надо?

— Ходил в церковь…, – не знаю откуда у меня это вырвалось, но сейчас я пародировала отца.

…Мы молчали и смотрели на темень за окном. Странные видения и звуки в квартире, странные встречи на улице, жуткие сны, этот дурацкий театральный номерок с цифрой «27». Скорее он был у нее в зажатой руке, когда ее нашли, потом номерок отдали отцу, и он знал, что с ним делать, он должен был опустить вещицу в ее могилу, но поехал зимой, и решил подложить под камень. Камень слетел с могильного холма, отец не смог его установить обратно, и решил номерок оставить при себе до лета, когда все растает и тогда его определить по месту назначения. Уходя с кладбища, он обронил его, а я нашла. И вот я пришла к тому, что из-за его вранья, я тоже не делюсь с ним своими догадками.

Мы понимали, что приблизились к зловещей тайне, но у каждого была своя тайна. Чья-то тайна кого-то спасет, а чья-то угробит кого-то. Равновесие среди живых – равновесие среди мертвых.

Отец так и не признался, что бегал на кладбище по поручению покойной сестры, но в итоге не все выполнил. Мотивы его мне не были до конца понятны. Почему он вел себя как преступник? От страха? От отчаяния? Может грехи отмаливал перед ее могилой или в церкви.

Но все становилось на свои места. Пазл постепенно складывался. Да простила ли она?

Мне стало противно за свое «счастливое» детство. Папаша разъезжал с нами по курортам, а его сестра бедствовала и загибалась от болезней, – за хлебом не могла сходить, алкаши еду приносили. А он звонил ей, и боялся, что попросит помочь. Но тетка была гордой, не просила, а он все равно боялся. Теперь грехи отмаливает.

Я увидела отца совсем с другой стороны. Сложные отношения с сестрой, но любил ли он маму? Не было ли все это позерством?

Поздние возвращения с работы, ночевки неизвестно где, теперь от какого-то подонка получил по морде. Мама, конечно, обо всем догадывалась, но не подавала виду.

Мы все врем друг другу. Выходит, у нас тут «полный расколбас».

Со всей очевидностью мне открывалась новая реальность, все что происходило с нами и с квартирой в эти месяцы – это была ее задумка, она завещанием своим отомстила нам. Вот поэтому мы мечемся. Мама с отцом уже «в контрах». Поэтому по окончании разговора с ним я не выдержала, сорвалась, накричала на него и обозвала словами, которые никогда не произносила. Не был ли этот поворот тоже придуман Зоей, кто знает?

На даче мне явился призрак сумасшедшей бабки. Сколько знаков уже было послано. Они говорили о том, что к нам пришла беда. Открывать ворота?

Тетка следила за нами с того света, ей нужна была наша жертва. Понимал ли отец, что это только предупреждение? Обращаться к кому-то бесполезно, можно сделать еще хуже. Священники скажут молиться и ставить свечки, экстрасенсы и гадалки – определят порчу и круглую сумму на избавление. Да, мы попали в беду.