Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 23 – Лучия Мун

Ощущаю, как в мою попу входит сталь, вопрос “зачем мне привыкать” так и остается несказанным. Рот раскрывается болезненным криком “аааа”, глаза лезут на лоб…

Скользкий холодный металл хладнокровно расширяет мою маленькую тугую попу.

— Ну-ну, — медсестра успокаивает, — твоя задача терпеть. Лежи, дыши, расслабься…

Врач проталкивает еще, внутрь, вглубь и я ощущаю, как кишка болезненно расширяется, как попа раскрывается широко…

… и как мое тело уже согласно на все их ухищрения, потому что я больше не могу им перечить… у меня нет сил.

Боль холодным металлом расширяется внутри, я дергаюсь, дышу, но уже не перечу. Сама ощущаю, как мои глаза устало смотрят в потолок, как я лежу… покорная, готовая на все.

И медсестра говорит с удовлетворением:

— Нашей пациентке сейчас больно, но она терпит.

Слышу слова доктора…

— Ну, я же говорю — налицо прогресс…

… и явно понимаю: тут что-то не то.

* * *

Ногтями сжимаю подлокотники, чувствую железную штуку в попе и совершенно ей не противлюсь. Врач делает замечание:

— И все равно ты не полностью расслабилась.

Молчу. Не спорю. Может, и так.

Он продолжает:

— Смотри, я сейчас буду раскрывать его в тебе и если тебе станет больно — значит ты напрягаешься.

Медсестра продолжает за доктора:

— А если почувствуешь, что тебе хорошо, — значит попа правильно расслаблена. Поняла?

Их слова… “хорошо”.

Как может быть хорошо, когда в тебе железная штука?

Верчу головой отрицательно — не могу больше врать, говорю честно:

— Я все равно не смогу расслабиться, — в уголки глаз набегают слезы, — мне больно… очень больно…

— Потерпи, — медсестра убирает с моего лица прядь и смотрит на меня внимательно. Сейчас врач растянет тебя хорошенько…

Уже не посмотрит, а “растянет”.

Зачем растягивать меня, зачем???

Говорю как есть, хоть и голос уже срывается от боли — от неподвижной этой штуки в попе:

— Зачем растягивать меня…

Врач и медсестра отвечают одновременно:

— Тебе же потом будет легче.

Всхлипываю:

— Когда потом?

— Когда будем смотреть еще, — медсестра начинает, а врач продолжает:

— Когда еще раз посадим тебя на кресло.

— Но ведь это осмотр… — плачу, всхлипываю, дрожу.

— Осмотр! — доктор аж вспыхивает, — а лечиться ты не будешь?

Откуда он знает заранее, до анализов и даже осмотра, что мне понадобится лечение?

Но спорить с раскрытой попой не хочу. И так мне кажется, что он с силой раскрыл пальцами мои ягодицы и запросто может сейчас…

— Ааааййй… — он еще глубже ввел расширитель. И уже не так ласково.

Грубо осекает мой крик:

— Лежи и терпи.

Холодно и властно он начинает раскрывать эту штуку во мне, боль острыми прутьями прокалывает попу.

— Ууу, — не могу больше сдерживаться, плачу уже не одной слезинкой, а целым каскадом… горькими слезами…

— Ты вся красная, — стыдит медсестра.

А врач раскручивает еще и еще, расширяет мою бедную настрадавшуюся попу.

Я начинаю выть и мелко трястись, от страха попа с силой сжимается и боль прокалывает меня до того остро, что в пору только орать.

— Вот видишь как тебе больно, когда ты напрягаешься? — медсестра пытается поймать мой взгляд, но ей это не удается. Мои глаза бегают — взгляд то на потолке, то на верхушках стен, то я вижу лампы над самим креслом.

Кстати, а почему доктор их не включает? Почему смотрит меня при простом свете?