Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 58 – Лучия Мун

Его голос, густой и тёплый, как выдержанный виски, обволакивает меня. Я замираю у двери, чувствуя, как каждое слово медленно пропитывает кожу, оставляя за собой дрожь.

— Вальтер колет слишком болезненно. И интернов к этому приучает. Ни капли удовольствия пациенту… А все потому, что он…

Кир замолкает, как будто ищет слова, чтобы лучше описать нечто чудовищное, пугающее, но вместе с тем безумно мне любопытное:

— … он делает все неправильно. Не так, как считаю нужным… Я.

Кир продолжает… будто не видит, что я вся красная и смотрю на него со страхом. Его не останавливает мой страх, а наоборот…

И надо бы уйти, но я словно срослась с местом где стою — не могу двинуться. Черт, что за проклятое место?

Сейчас бы бегом уйти, но не любопытство — нет, что-то другое меня удерживает. Его голос… его глаза…

Кир говорит мягко, но вместе с тем его голос — словно сети: окутывает и пригвождает к месту:

— Вальтер… он любит предупреждать перед каждым уколом. Но вовсе не для твоей пользы, а чтобы… еще больше увеличить твою дрожь. Ему это нрааавится, — он делает жест как из фильма ужасов.

Бррр.

Охреневаю.

Непонимающе на него смотрю…

Вспоминаю, как меня колол интерн — о, точно! — и пугаюсь. Спрашиваю у Кира, на всякий случай:

— А надо как?

Я не хочу знать “как надо”, я хочу знать что думает Кир.

Неспеша он берет из металлического поддона шприц, тоже из металла, лениво перекатывает между пальцами. Свет холодно играет и отблескивает колючими искрами.

— Как надо? Ммм… надо так, чтобы пациент испытывал удовольствие,а не просто корчился от боли. Я слышал твои крики они…

Становлюсь красной как рак.

Вспоминаю момент что со мной делал доктор перед тем как дверь открыл Кир.

— … в них я чувствовал по большей части боль. Но и удовольствие тоже было, оно потом начало проявляться… Я заметил-заметил, — он улыбается, смотрит на меня горячо, но уголками губ улыбается.

Говорю как есть, что думаю:

— Я… я на самом деле боюсь уколов.

— А с доктором Вальтером ты будешь бояться их еще больше.

— Конечно, потому что это… очень больно.

— Да нет, все дело вовсе не в этом. Он… все делает так, чтобы по телу пациента пошла дрожь. Чтобы увидеть страх. А потом он причиняет боль и…

— И получает удовольствие, — продолжаю.

— В принципе верно. И в итоге, в следующий раз ты начинаешь дрожать при виде шприца. Вальтер не дает главного…

— И чего же? Удовольствия? — я говорю насмехаясь.

— Практически. Но до него надо дорасти. А сначала идетжелание,оно — залог удовольствия в будущем.Вот желания Вальтер и не дает. Он не способствует тому, чтобы пациент захотел… чтобы испытал особый трепет перед процедурой…

Его взгляд — тёмный, глубокий, полный немого вызова — приковывает меня и словно сжимает.

— Боль — это лишь начало. Настоящий урок — в том, чтобы научиться её не столько выдерживать, превозмогать, сколько — любить. Ощущать. Медленно. Осознанно. Чувствуя, как игла входит в кожу... как лекарство растекается под ней... как тело сначала сопротивляется, а потом... принимает.

Он делает шаг вперёд, потом еще и еще… И между нами остаётся ровно столько пространства, чтобы я почувствовала тепло его дыхания.

— Вальтер не станет учить тебя этому. Я видел много раз как он делает укол…

Торопливо перебиваю его зачем-то, вставляю свои смешные пять копеек: