Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 6 – Лучия Мун

Боже…

Боже мой…

Он возвращает лоток назад и открывает ящик, внутри которого на железном подносе лежат длинные штуки, типа как зонды — один рифленый, другой с шариком на конце, третий с миниатюрной лопаточкой на самом кончике.

Не могу отвести глаз и, вместе с тем, хочется посильнее зажмуриться.

Боже мой… Куда их…

Только бы не мне.

Но страх уже настолько мной завладел, ноги затряслись так, что коленки ходуном заходили. Трезвый мозг просыпается и хоть как-то пытается успокоить — в конце концов, это медицинский центр, здесь могут быть всякие инструменты, и вряд ли все их будут совать в меня.

— Доктор, какой расширитель подготовить для пациентки, — медсестра подходит деловито.

В ушах нарастает глухой шум, будто море бьется о скалы где-то глубоко внутри. Пелена застилает глаза, сквозь которую смутно проступают очертания кабинета.

Предобморочное состояние от страха.

— Она девственница. А значит, один самый узкий, другой — ректальный. И все для анализов.

— Ректальный тоже поменьше?

Я машинально сжимаю края ледяного табурета, и холодный металл больно впивается в обнажённые бёдра — единственное, что удерживает меня в реальности, не давая провалиться в эту липкую бездну паники.

— Да нет. Давайте нормальный, стандартный. Посмотрю уж все там хорошо.

Медсестра говорит сухое “хорошо”.

Тихий щелчок — доктор закрывает шкаф.

Его шаги — как отсчитанные удары метронома: размеренно, неумолимо. Каждый звук его полированных туфель по кафельному полу отдаётся в висках пульсирующей болью.

Он приближается, и я чувствую, как воздух вокруг меняется — наполняется терпким запахом антисептика и чем-то ещё... тёплым, почти человеческим. Его тень накрывает меня целиком, будто хищник, наконец-то загнавший добычу в угол.

— Ну что, Аня, — его голос звучит неестественно громко в этой внезапной тишине, — начнём?

Он подходит ко мне вплотную, еще не касается меня, а страх уже обуял. То ли взгляд у него такой, то ли веет от него пугающей энергетикой. Но рядом с ним страшно.

Может, конечно, я слишком боюсь.

— Жалобы ко врачу терапевту есть?

Машу головой.

— Точно? Лучше сразу говорить честно.

— Нет. Все хорошо.

— Хорошо так хорошо. Что же, начнем.

Чувствую, как колени начинают трястись, по спине пробегает пот, ладони становятся протично-влажными.

Нервно сглатываю, напряженно дышу. Ловлю его взгляд — он смотрит на меня словно на маленькую:

— Ну-ну, распереживалась уже, — и говорит врачебной доминантной интонацией, — не бойся. Все будет хорошо.

Голос медсестры звучит словно набат:

— Тогда я сейчас подготовлю клизму. Сначала анализы, потом осмотр, верно?

— Конечно, Ирина Петровна. Все как всегда.

* * *

— Но сначала — общий осмотр тела, — он говорит и смотрит на меня по-медицински холодно.

Ладонями обхватывает мое лицо, направляет фонарик в глаза.

— Таак, тут все нормально.

Запрокидывает мою голову, светит в нос:

— И тут хорошо. Открой ротик…

Открываю, но это его не устраивает:

— Нет, горлышко посмотрим отдельно. Тщательно. И, кстати, у тебя не санирован рот.

— Не… что?

— Зубки не вылечены.

— Но это же на медкомиссию…

— На медкомиссию — ты права — не влияет. А вот на твое здоровье — очень даже.

Он отпускает мое лицо, делает пометки в карточке, обращается к медсестре: