Онлайн книга «Медкомиссия. Строгий врач»
|
Каждый миллилитр вызывает волну тошнотворного удовольствия — мой живот округляется, и кажется, он становится нелепым — тяжелым, чужим. Но я понимаю, это просто страх так кружит мою голову… В шприце не так-то много жидкости. Такая процедура — это скорее про подчинение и унижение, нежели про эффект. — Потерпи немного, — его рука неожиданно ложится на мой живот, пальцы слегка надавливают, заставляя жидкость переливаться внутри. Шестым чувством понимаю, что приц опустошен. И теперь из меня извлекают наконечник с медленной слишком внимательной осторожностью. И хочется верить, что это забота… Но нет. Нихрена не забота. Это — продление момента, еще несколько секунд унижения… чтобы я раскытая… перед ним… — Теперь полежи так минут пять, — он снимает перчатки с театральной неспешностью и, судя по звукам, надевает другие и сразу встает рядом. Смотрит. Ждет, когда я попрошусь… Он знает, как мне тяжело, знает, что я уже чувствую острые скручивающие спазмы. И ему это нравится. Я лежу один на один с распирающим чувством внутри, с дрожью в ногах и щекотливо-постыдным возбуждением. Я не могу его игнорить, оно разъедает меня изнутри. Каждая минута тянется мучительно долго, а жидкость внутри, кажется, становится все горячее… она уже больше не может находится в замкнутом пространстве… С губ соскальзывает тихое: — Ммм… И тут же его рука предупредительно ложится мне на попу, как бы пригвождая меня к матрасу. Его голос звучит властно: — Лежи-лежи. * * * — Лежи-лежи. Так назидательно, но вместе с тем снисходительно, как будто он успокаивает капризного ребенка. В его тоне — стальная нотка, от которой по спине пробегают мурашки. Внутри все горит. Жидкость в животе медленно переливается, заполняя меня изнутри полностью. Не дает о себе забыть. Кишечник судорожно сжимается, пытаясь избавиться от чужеродного тепла, но это только усиливает давление. Каждое мое движение — это пытка, мои сжатые губы и боль… — Н-не могу… — вырывается шепот, он больше похож на стон, голос предательски дрожит. Его пальцы в ответ сжимают между собой обе моих ягодицы — будто напоминают, что мне надо сжаться и терпеть. Он это делает деликатно, но так властно — как может только врач, чтобы напомнить: я здесь главный. — Еще три минуты. Произносит буднично, будто диктует температуру или давление. Но я чувствую его взгляд — тяжелый, изучающий, скользящий по моему животу, дрожащим бедрам, влажному лбу. Внезапный спазм заставляет мое тело дернуться. — Аааайй… Жидкость внутри бурлит, давит, требует немедленного выхода. Инстинктивно сжимаю ноги, но это лишь усиливает невыносимое давление. — Тс-с... - его ладонь ложится на низ живота, пальцы впиваются в кожу. Боль смешивается с неожиданной сладостью. — Ты же знаешь, что рано. Его рука начинает медленное движение по моему животу. Я чувствую, как под его пальцами переливается жидкость, булькает внутри, хоть ее и не много. Но он надавливает и… я ощущаю острее… — Ммм… Он приказывает мне полушепотом: — Терпи-терпи… Какое же это унижение… Каждое движение — пытка. Ммм… закусываю губу… И самое ужасное — где-то в глубине, под слоем стыда и боли, просыпается что-то еще... что-то темное, постыдное, желающее продолжения. Он хлопает меня по ягодице легонько: — Время вышло. Теперь можно. Иди. |