Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 98 – Лучия Мун

Страшный БАБАХ, оглушительный, такой силы, что я в страхе мотаю головой по сторонам. Мне кажется, рухнули стены или вот-вот упадет потолок.

Вмиг медсестра появляется рядом и хватает за руку Вальтера. Бросает испуганный взгляд на меня…

… и моей руки касается Кир.

* * *

Одновременно и облегчение и дикий стыд, испанский, который пронзает меня всю от головы до пят.

Хоть и Кир меня видел всякую, но почему-то… Почему-то меня словно окунули в кипяток и достали оттуда вываренной, кипящей.

Он молча снимает с моего рта скотч, я сама выплевываю трусы и выдыхаю с облегчением:

— Спасибо…

Руки-ноги вмиг становятся свободными, Кир подхватывает меня на руки и выносит из кабинета.

Голую.

Как есть.

Как из плена. Из жуткого плена, в который я попала по собственной…

ДУРОСТИ.

ТРУСОСТИ.

Из-за собственных тараканов в башке.

Бегом, мимо палаты, прямо в складское помещение, где достает мою одежду — дает мне мое же в пакетике сменное белье.

… помню, как упаковывала белые хлопковые трусики, трясясь от страха перед тем, что меня ждет. Как клала их в пакет и рядом положила скромную маечку. Не бюстгальтер, потому что в принципе такое не ношу, а майку — такую, чтобы телу удобно и тепло.

Кир заботливо меня одевает, в каждом его действии столько тепла, что ком поперек горла…

Нет-нет-нет. Надо держаться… Не то сейчас расплачусь…

Неееет…

Горячая слеза все-таки течет. Ком в горле не дает дышать. Вздыхаю и…

— Кииир…

Обнимаю его и плачу.

— Мне так стало страшно… Тааак…

— Ира все поняла, когда увидела вас с ним на лестнице…

— Ира?

— Медсестра, его жена.

— И… Что поняла?

— Что у него обострение. Но не думала, что он будет так…

Надеваю белье, любовно глажу свою мягкую белую маечку, поверх — скромное платье, в котором пришла.

Кир ведет меня в кабинет медсестры. Там пусто, он хватает справку, она еще не подписана и печати на ней нет.

— Я сейчас схожу… — на миг он разжимает мою руку, а потом сильнее сдавливает, — нет. Я тебя не оставлю. Мало ли. Здесь сейчас опасно. Очень. Идем.

Он берет меня под руку так аккуратно, так… нежно… Ведет за собой, открывает незнакомую мне дверь. Там стол, телевизор, кровать… И никого нет.

— Пусто. Так, идем дальше.

Открывает еще дверь — тоже никого.

Толкает следующую и ч успеваю увидеть, как Ирина Петровна делает укол Вальтеру.

— Успокоительный, — она кивает нам.

Кир молча на нее смотрит, протягивает справку. Она поднимает на нас виноватые глаза:

— Минуту. Печать в кабинете. Сейчас.

Мне кажется, весь мир сговорился против меня и что она сейчас что-нибудь выдумает.

Но нет, медсестра встает, идет в свой кабинет и ставит печать.

Кир берет мою справку, но выходить из кабинета не торопится. Смотрит на Ирину Петровну и говорит с ней строгим тоном:

— Что теперь дальше? Ты же это так не оставишь, — продолжает требовательно, — Ир, ты поступаешь неправильно что обманом заманиваешь…

— Я понимаю. Да. Это объявление, — она кивает на меня, — целиком и полностью его инициатива. И в последнее время он вроде стал спокойным, но…

И она опять смотрит на меня. Выдает словно вердикт:

— Девственница. Вот он и потерял разум.

— Ира, я спрашиваю что будешь делать? Ты же понимаешь, что…

— Да, понимаю, да, — она согласно кивает, — так оставлять опасно. И уже не для репутации опасно, а для… людей.