Книга Его случайная проблема, страница 33 – Лана Нежная

Дома заказываю осетинские пироги. Один с мясом, второй с сыром и картошкой.

Ужинаем тоже в тишине.

— Было вкусно. Спасибо, — говорит Вита. Голос тихий. Она начинает убирать со стола, суетится, будто хочет загладить вину за моё молчание.

Я встаю, не допив чай.

— Я в комнату.

Ухожу, не оборачиваясь. Лучше бы я её не гуглил, что ли... Лучше бы осталась Виталиком. Пацаном, которого надо подтянуть, накормить, защитить. А теперь она — наследница. А я — кто?

Начальник с лицензией на заботу?

На следующее утро небо решило не мелочиться и вывалило на город всю свою серую хмарь. Дождь барабанил ещё сильнее, чем вчера. Идеальная погода, чтобы никуда не выходить.

Опять тренируемся дома.

— Ноги зафиксируй под диваном, — говорю ей, показывая на своём примере.

Она кивает, молчит. Лицо сосредоточенное, губы сжаты.

Общение минимальное. Мы как два разнополярных магнита в одном кармане — вроде рядом, а друг друга отталкиваем. Я молчу, потому что не знаю, что сказать. Она молчит, потому что чувствует: что-то не так.

За завтраком тишина стала звенеть в ушах. Кофе остывал, я смотрел в чёрную жижу, как в хрустальный шар, пытаясь увидеть будущее. Оно не радовало.

— Вадим, что-то случилось? — она отложила вилку. Звук прозвучал слишком громко.

— Нет.

— Ты говорил, что ты честный. — Вита посмотрела мне прямо в глаза. В них не было страха, только упрямство. — Я же вижу. Вчера что-то произошло.

Я усмехнулся про себя. «Честный». Хорошая маска, пока не сползла.

— А тебе нечем со мной поделиться? — парировал я, надеясь на чудо. Может, она сама выложит карты на стол, и мне не придётся играть в шпиона.

— Да нет. У меня всё без изменений.

— Мне пока тоже нечем. Ты ни при чём, по ходу, осенняя депрессия.

Вру и не краснею. Врать мне проще, чем объяснять, что происходит.

На работе почти весь день проторчал на сервисе. Бумаги подождут, а байк клиента сам себя не соберёт. Перебирал с мужиками двигатель «Ямахи». Когда руки заняты делом, голова отдыхает. Запах бензина, растворителя и горячей металлической стружки — мой личный антидепрессант.

По дороге домой Вита спросила, что с моими руками. Под ногтями въелся мазут, смазка не вымывается сразу, сколько ни три пемзой. Это профессиональная деформация. Татуировка механика.

— Это рабочее состояние моих рук, — сказал я, разглядывая чёрные полосы на пальцах. — Вот так выглядят рабочие мужские руки. Страшные?

— Нет, — она покачала головой. — Просто я не знал, что ты тоже работаешь на сервисе. Думал, ты только руководишь.

— Я оттуда начинал. Мне в кайф иногда поколупаться с железом, а не с бумажками. Бумаги врут, железо — нет.

— Понял. Смена деятельности. Тоже надо иногда. Разгрузить мозг. — Она помолчала. — Я бы тоже хотел хоть немного разбираться. Можно будет на сервис заглядывать? Если не будет клиентов?

— Хочешь тоже такие? — Я протянул ей ладонь, испачканную солидолом.

— Я не боюсь испачкаться.

— Ну, посмотрим, — буркнул я, убирая руку.

— Спасибо.

Дома ужинали разогретыми в духовке пирогами.

— Не хочешь фильм посмотреть? — спросила Вита после еды. В голосе сквозила надежда, что я останусь рядом.

— Нет. Устал. Пойду отдыхать, ты смотри.

Я ушёл в спальню, оставив её одну в полумраке гостиной. Мне нужно было пространство.

Так прошли ещё пара дней. Дождь не кончался, настроение было на нуле.