Книга Его случайная проблема, страница 37 – Лана Нежная

— Невкусно? — спрашиваю, кивая на еду.

— Нет, просто не голодный, — отвечает тихо, не поднимая глаз.

В такой же манере проходит ещё несколько дней. На пробежки не ходим. Я бы пошёл, размяться, но боюсь, она заболеет — погода мерзкая.

В выходной я занимаюсь уборкой, Вита готовит. Борщ у неё выходит потрясный, наваристый, с мясом. Ем за двоих, хвалю, но она лишь слабо улыбается уголками губ.

А потом проходит ещё неделя.

Воскресенье. Утро. Вроде светло, но пасмурно.

Вита делает завтрак, но вид у неё нездоровый. Бледная, под глазами тени, движения заторможенные.

— Виталь, ты не приболел? — спрашиваю, подходя к столу. — Выглядишь херово.

— Нормально, — отмахивается, переворачивая сырники на сковороде. — Живот побаливает. Съел что-то не то.

— Таблетки? К врачу? — сразу предлагаю варианты. Рука тянется к телефону.

— Само пройдёт, Вадим. Не надо.

Сижу, думаю. Она ещё вчера какая-то вялая была. С утра занималась как будто через силу. Живот... Месячные? Бля...

Встаю из-за стола, иду в ванную. Перерываю все шкафы. Полотенца, бумага, запасные щётки. Пусто. Никаких женских штучек. Лезу в урну под раковиной. Отгибаю край пакета.

Нахожу доказательство своей догадки.

Сердце екнуло. Сколько можно уже этот цирк продолжать? Я живу с женщиной, а веду себя как последний мудак.

Возвращаюсь на кухню. Там уже сервирован завтрак. Вита сидит, бледная, смотрит в одну точку.

Лезу в шкаф с лекарствами. У меня там не арсенал, но что-то имеется. Достаю коробку, начинаю перебирать и читать инструкции мелким шрифтом. Есть у меня вообще обезбол подходящий или нет? Чёрт, надо было разобраться раньше.

— Вадим, не нужно лекарство, всё нормально. Правда, — Вита подскакивает из-за стола, словно я держу в руках гранату.

— Сядь. Не мешай, — говорю спокойно, но голос звучит как приказ.

Нахожу «Пенталгин». Вроде подходит, от спазмов. Срок годности тоже норм.

Кладу блистер на стол, наливаю стакан с водой из кулера.

— Пей, — протягиваю ей стакан и таблетку. — Поешь и отдыхать. Сегодня у тебя выходной. Я дальше сам.

Вита смотрит на таблетку, потом на меня. Медленно берёт. Выпивает.

Сидит, колупает сырники вилкой. Аппетита нет.

Я доедаю первым. Быстро, механически.

Она вскакивает, чтобы убрать за мной тарелку. Привычка.

— На место села и ешь, — гаркаю я.

Громко. Резко.

Глаза её округляются. Там испуг.

Блять... Не так я хотел.

Внутри всё похолодело.

— Вита, сядь, доешь, потом поговорим спокойно, — говорю тише, стараясь сгладить интонацию.

Спокойно, как же...

В глазах уже слёзы. Губа дрожит. Она пытается сдержать, кусает нижнюю губу, но не выходит.

— Вит, только не плачь, хорошо? — прошу её. Голос срывается. Я чувствую себя последним уродом. Защитник хренов.

Вита закрывает лицо ладонями. Плечи вздрагивают. Начинает всхлипывать. Тихо, отчаянно.

Вот и поговорили.

Протягиваю руку, хочу коснуться её плеча, но замираю в воздухе. Боюсь. Боюсь, что испугается ещё больше.

Ей и так больно. И физически, и, похоже, от меня тоже.

— Прости, — шепчу я в тишину.

Говорят, бойтесь своих желаний, особенно тех, что шепчете перед сном. Я всегда мечтала влюбиться. До беспамятства, до дрожи в коленках, до потери пульса. Чтобы мир сузился до размеров одного человека.

Ирония судьбы — я влюбилась. Только вот сценарий вышел кривой.