Книга Его случайная проблема, страница 40 – Лана Нежная

— Вит…

— Можешь оставить меня себе? — тараторила я, боясь, что он перебьёт. — Я буду всё делать, обещаю. Только не прогоняй меня. Буду заботиться, готовить, стирать, убирать, всё… Если ещё что-то нужно, тоже буду…

Я замолчала, осознав, что сказала. Воздух в комнате стал густым.

Вадим свёл брови. В глазах вспыхнула злость.

— В смысле «всё», Вит? — голос стал громче, жёстче.

— Ну ты же мужчина… — я опустила глаза, чувствуя, как горят щёки. — Тебе же нужно…

— Ты чё несёшь, Вита? — его голос стал резким, как удар хлыста.

Правильно. Что я несу? Я для него пацанка. Где я и где он. Ему от меня точно ничего не надо как от девушки.

Дура. Зачем сказала?

— Глупость сказала, прости… — я закусила губу до боли, чувствуя металлический привкус крови. Опустила глаза на одеяло.

Вадим резко встал. Начал ходить по комнате туда-сюда. Три шага к окну, разворот, три шага к двери. Его энергия заполнила маленькое пространство, стало трудно дышать.

— Блять, да почему так сложно-то всё? — сказал он куда-то в потолок, проводя рукой по волосам. — Почему нельзя просто…

Он не договорил. Остановился, посмотрел на меня. В его взгляде было столько всего — растерянность, злость, жалость и что-то ещё, чего я не могла прочитать.

— Вита, — он выдохнул, садясь обратно на край дивана, но теперь ближе. — Ты думаешь, я тебя держу здесь ради прислуги? Или ради… этого?

Я молчала. Не знала, что ответить.

— Я не отдам тебя никому, — сказал он твёрдо, глядя мне прямо в глаза. — И ты мне ничего не должна. Поняла? Ничего.

Он протянул руку, хотел коснуться моей щеки, но замер в воздухе, не решившись. Убрал руку в карман штанов.

— Отдыхай. Таблетка подействует. А потом… потом нам надо будет серьёзно поговорить. О том, что делать дальше.

Он встал и вышел, не оборачиваясь. Дверь щёлкнула замком.

Я осталась одна.

Сделало ли мне легче? Физически — да. Пенталгин работал.

А вот внутри… внутри началась настоящая буря. Он не ругал за обман, не выгнал. Но почему он так злится? И что значит «серьезно поговорить»?

Я вышел из её комнаты и плотно, но без щелчка, притворил дверь. Спину прижал к холодной стене коридора. Выдохнул.

— Пиздец… — прошептал в тишину. — Лютый пиздец.

В ушах всё ещё звенело от её слов. Я думал… Чёрт, я на самом деле думал, что между нами что-то есть. Что эта близость, эти взгляды, то, как она на меня смотрит, когда думает, что я не вижу, — это что-то настоящее. А она? Она мне себя в расплату предлагает. Как товар. Как способ закрыть долг, отработать свою безопасность.

Это что-то ненормальное. Здоровый человек так не мыслит. Значит, сломана серьёзно.

Я провёл ладонью по лицу, сжимая виски. Нужно её потом к мозгоправу отправить. У сестры вроде толковый специалист, частник, без лишней бюрократии. Пусть проработает и травму, и то, что сейчас проживает. Притворяться парнем столько времени, жить в постоянном страхе, а теперь ещё и тело своё как разменную монету кидать… Это же не норма.

Я оттолкнулся от стены. Стоять и киснуть — не вариант. Нужна деятельность. Любая, лишь бы руки занять и голову от мыслей очистить.

Занялся уборкой. Механически пылесосил, протирал полы, пыль, вынес мусор. Квартира снова засияла чистотой, но внутри было мерзко.

На обед заказал нам борщ из хорошего ресторана. У Виты вкуснее, чёрт побери, у неё всё вкуснее, даже вода из-под крана кажется родниковой. Но она сегодня пусть отлеживается. Не до готовки ей.