Книга Его случайная проблема, страница 58 – Лана Нежная

— Ну что же вы так нервничаете, Григорий Борисович? — произнёс высокий мужчина. Голос был ровным, без эмоций. — Эти ребята вам не подчиняются. Они по вашу душу.

Он шагнул к Филоненко и ловко вырвал у него телефон.

— А с Петровым на очной ставке побеседуете. Уводите, — скомандовал он своим.

Опекун заорал. Он начал сопротивляться, толкаться, но его скрутили профессионально, за две секунды. Заломили руки за спину, защёлкнули наручники.

— Оборудование соберите и на выход, — кивнул «высокий» тем, кто вышел из моей комнаты.

Только сейчас я заметила изменения в квартире: новая картина на стене, а на книжной полке стоит новая книга. Там оборудование? Камеры, прослушка?

— Вадим, Виталина, вы там как? — мужчина посмотрел на нас. Его взгляд был уставшим, но добрым.

Я не могла разжать пальцы. Вцепилась в куртку Вадима так, что костяшки побелели.

— Что теперь будет? — спросил Вадим, не отпуская меня.

— Сядут все, кто причастен. Никто не отмажет. Так что можете не переживать, — мужчина достал блокнот, что-то отметил.

— А Лёха? С ним что? — напрягся Вадим. — Его ведь тоже под удар подвели?

— Лёха, зараза, не хочет в Москву, — усмехнулся оперативник. — Мы его уже несколько месяцев пытаемся перетащить в управление, но у него тут незакрытый гештальт. Не соглашается, пока дело не доведёт до конца.

— Его не уволят? — тихо спросила я. Голос дрожал.

— Нет, конечно. За что его увольнять? Он такое громкое дело раскрыть помог. Коррупционная схема, попытка захвата наследства через психиатрию… Нет. Может, звёзд подкинут. И работы.

Пока мы разговаривали, люди в штатском выносили из моей комнаты чемоданы, снимали со стен датчики. Квартира снова становилась просто квартирой, а не операционным штабом.

— Ну, мы всё. Если понадобитесь, мы свяжемся. Старались аккуратно, но всё равно натоптали. Извините, — оперативник кивнул. — И, Виталина, мачеху вашу тоже забрали сейчас. Она к смерти отца причастна. Лекарства ему подменяла, дозировки меняла. Тоже сядет. Так что вступайте в своё наследство и живите спокойно.

— Спасибо… — я выдохнула, и слёзы хлынули с новой силой. — Спасибо вам… за то, что вы настоящие.

— Честь имею, — мужчина выпрямился по струнке, коротко пожал руку Вадиму и вышел.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок.

Тишина.

Напряжение, которое держало меня последние часы, лопнуло, как натянутая струна. Ноги подкосились. Я сползла на пол, обняла колени и начала рыдать. Громко, в голос, не стесняясь. Выплакивала страх, унижение, боль и это странное, давящее чувство любви, которое теперь не имело права на жизнь, потому что всё кончено.

Вадим опустился рядом. Не говоря ни слова, он просто обнял меня, укрывая от всего мира своими руками.

— Поплачь, Вита, — шептал он в макушку, и его голос дрожал. — Поплачь, пусть это всё выйдет. Не держи в себе. Я здесь. Я никуда не уйду.

Я уткнулась ему в плечо и разрешила себе быть слабой.

Рыдает она, а больно мне. Не абстрактно, как в дурацких фильмах, а вполне конкретно: где-то под ложечкой тянет, челюсть сводит, пальцы нехорошо дрожат, хотя внешне я держусь как каменная стена. Закончилось. Всё. Раз, и как отрезало. Всех разом, как и обещал Лёха. Не спрашиваю, как именно. Лучше не знать.

Мы сидим на полу в прихожей уже, наверное, с час. Кафель холодный, сквозь джинсы пробивается насквозь. Она уткнулась мне в плечо, плечи ходуном, дыхание рваное, сопливое. Я не шевелюсь. Боюсь, что если дрогну, она снова сорвётся. Руки лежат на её спине неловко. Вот так-то, защитник хренов. Сидит на полу, обнимает девчонку, а сам думает, как бы не сдохнуть от того, что у неё слёзы горячие сквозь водолазку жгут.