Книга Его случайная проблема, страница 95 – Лана Нежная

Её слёзы срабатывают как спусковой курок.

Говорю, что люблю. Прошу шанса. Чтобы не уходила. Осталась со мной. Обещаю, клянусь, что буду заботиться, стану лучшим.

А ей и правда многого не нужно. Говорит, что я уже… такой.

Хочется обнять, прижать, поцеловать, но я не понимаю, где мы сейчас. Боюсь сделать что-то не так.

Но она тянется первая. Вижу, как дрожат её тонкие пальцы. Ладонь ложится на щёку — лёгкая, тёплая. Глаза закрываются сами. Внутри всё замирает и расправляется одновременно.

В какой-то момент этого касания становится мало. Я перехватываю её ладонь, прижимаю к губам. Держу, не отпуская, будто она может растаять. Шепчу, что безумно хотел дотронуться до неё сам.

А Вита не останавливается. Вторая рука тянется следом, указательный палец осторожно проводит по моим губам. От её взгляда сносит крышу. Смотрит так, словно притрагивается к заветной мечте.

И целует она первой. Не в губы — куда-то рядом, в уголок. Потом резко замирает. Но назад дороги уже нет.

Я не помню, как оказалась сидя на нём. Просто в какой-то момент гравитация будто отключилась, а осталась только плотная тяжесть его бёдер под моими и жар, пробивающийся сквозь ткань джинсов прямо к промежности. Возбуждённый, тугой, не скрываемый. Меня это не пугает. Наоборот, внутри всё сжимается и тянется к нему. Я тоже его хочу. Всего. Без остатка.

Его губы сползают с моих на шею. Щетина царапает кожу, но это приятно. Руки блуждают по моему телу, сжимают талию, но всё ещё через хлопок моей футболки. А я хочу чувствовать кожу. Кожа к коже. Без барьеров, без этой нелепой прослойки из ткани.

Он словно притормаживает. Дышит ровно, но я чувствую, как напрягаются его плечи, как замирает дыхание в горле. Боится? Ждёт разрешения?

Я не буду ждать.

Подхватываю край его футболки, тяну вверх. Он тут же подаётся навстречу, помогает снять, и ткань улетает на соседний стул. Но моей суждено остаться. Она мешает, кажется чужой на разгорячённой коже.

— Вадим… — шепчу, кусая его у основания шеи, там, где пульс бьётся часто-часто. — Пожалуйста.

Он понимает. Его ладони, большие и горячие, скользят под подол моей футболки. Пальцы касаются живота, и меня бросает в мелкую дрожь. Я выгибаюсь, невольно, как кошка, которую погладили именно там, где хотелось. Он тянет ткань вверх. Прохладный воздух обжигает кожу. Его взгляд замирает на кружевном лифчике.

— Он мне снился, — проводит пальцем по краю чашки. Кончик слегка дрожит. — Ты же в нём была… когда переодевалась в кофейне салона?

Я вспоминаю.

— Так всё-таки это был ты там? — усмехаюсь, но голос срывается на выдохе.

— А кого ты хотела? — он наклоняется ближе, дыхание обжигает ключицу.

— Тебя. Только тебя.

Его пальцы отгибают край кружева. Воздух, потом — тепло его губ. Я всхлипываю, потому что грудь вдруг становится невыносимо чувствительной, каждый нерв оголён, кожа звенит. Он облизывает, посасывает, и я вцепляюсь пальцами ему в волосы, стараясь не застонать. Получается плохо. Звук вырывается сам — низкий, дрожащий, совсем не мой. Мне становится стыдно, я кусаю губу, пытаюсь заглушить себя, прижимаюсь лбом к его плечу.

Его ладонь шлёпает меня по ягодице. Несильно, но неожиданно.

— Ай! — вскрикиваю, дёргаясь.

— Не смей сдерживаться, — говорит он, глядя прямо в глаза. Руки по-прежнему ласкают грудь, большой палец очерчивает сосок. — Я хочу слышать тебя. Хочу знать, как тебе нравится.